Послушал легкие, померил давление, проверил лимфоузлы и еще много чего… Результат, естественно, мне не объявил, потопал к Аблову, который наблюдал из кресла за врачебными манипуляциями. Доктор доложил Виктору, что в идеале неплохо было бы меня госпитализировать и держать под квалифицированным присмотром, но раз это невозможно, он за энную сумму готов пожертвовать временем и потерпеть неудобства, наведываясь к пациентке хоть каждый день. Аблов кивнул, соглашаясь на предложенный вариант.
– Барышня, оголяйте филейную часть, поставим пару укольчиков и до завтра простимся, – склоняясь над чемоданчиком с препаратами, прохрипел врач, а потом хитро так поинтересовался у Аблова: – Виктор Романович, вы с помощником и в этом случае останетесь в комнате?
– Мне уходить незачем, я все уже с разных ракурсов видел, а вот ты, Константин, не смущай Леру, выйди.
Мне кажется, я от злости позеленела, а у Костяна широко открылась челюсть. Видимо, в прошлый раз я все-таки вовремя успела пледом укрыться, иначе бы надзиратель сейчас не хлопал глазами от непонимания, почему это босс заявил, что видел попу их пленницы.
Доктор одарил меня сальным взглядом, а потом пробормотал вслух, судя по задумчивости, какие-то одному ему очевидные мысли:
– А-а-а, вот оно в чем дело. Понятно-понятно…
Интересно, что этому типу понятно? Ох и не нравится же мне он, мутный темный человек с явными отклонениями в психике и поведении.
В мою бедную пятую точку иголкой целились целую вечность, а потом долго-долго протирали место прокола пропитанной в спирте салфеткой, до такой степени, что Виктор не выдержал:
– По-моему, уже достаточно.
– Да-да, – засуетился врач и заявил, что теперь мне нужен покой, а крепкий сон обеспечит снотворное, которое он мне ввел.
Снотворное?! Сложность побега поднялась еще на одну ступень. Черт-черт-черт!
Слава богу, в следующую секунду медик меня успокоил. Выдавая Аблову лекарства на вечер, он сказал, что действие снотворного недолговечно и очередную дозу следует мне дать в восемь часов, причем не в виде укола, а перорально, в виде таблетки.
Это вообще ерунда, просто сделаю вид, что выпила, а сама потом выплюну.
Но это потом, а сейчас веки потяжелели и голова сама по себе потянулась к подушке. Уже сквозь пелену сна краем уха слышала, как врач просил Виктора с ним переговорить. Аблов что-то ответил, но что именно – я не разобрала, сладко зевнув, засопела.
