– Тебе помочь раздеться или сам справишься?
– Конечно помочь! – с пляшущими чертиками в глазах, не раздумывая, выпалил Аблов."
"Виктор сначала плотоядно меня оглядел, потом облизнул губы и, не наклоняясь, без помощи рук, а зацепив одну ногу за другую, скинул кроссовки.
– Это, Валерия, единственное, с чем я могу тебе помочь, а остальное придется снимать тебе, уж прости, – подходя ко мне вплотную, сказал Виктор.
Глядя неотрывно в его глаза, я ухватилась за ремень и на ощупь справилась с застежкой, затем расстегнула на джинсах пуговицу и отшатнулась в сторону.
– Ты это куда? – поймал Виктор меня здоровой рукой за запястье.
– Баня – дело интимное, надо бы дверь на замок запереть, – пояснила я.
– Ты же не убежишь? – низким охрипшим голосом уточнил Виктор.
Виктор, конечно же, глупость сморозил – набегалась я уже от него, больше на подобное не тянет, – но все же ответила:
– Нет.
Аблов внимательно следил за тем, как я, держась за ручку, тянула на себя дверь, как задвигала засов. Уверена, он не зря так напрягся.
Он начеку и готов в любую секунду сорваться с места, если я попытаюсь от него улизнуть.
Когда я вернулась и принялась с больной руки Аблова стягивать рукав тонкого свитера, он с облегчением выдохнул. Освободила одну руку, затем другую, а после через голову и вовсе раздела его по пояс. Зрелище еще то! Так и тянет прикоснуться к широкой груди, потрогать подтянутый пресс, погладить размашистые плечи. Собственно, а зачем себе в этом отказывать?
Медленно, следя за тем, что делаю, провела кончиками ноготков от яремной ямки до пупка.
Виктор глубоко задышал, отчего его обнаженная грудь ходуном заходила, вздымаясь и опускаясь. «Интересно, у Аблова сердце колотится так же бешено, как и у меня?» – подумала я и положила ладонь под левую грудь Виктора.
Ого, вот это да! В мою ладонь словно кто-то кулаком стучит.
Не разрывая зрительного контакта, я взялась за пояс его джинсов и потянула вниз, при этом сама низко присела. Когда штаны были отброшены в сторону, начала плавно привставать, но не просто, а поглаживая сначала ноги, а потом и узкие крепкие бедра Виктора.
Реакция последовала незамедлительно. Трусы Аблова – единственная вещь, которая осталась на нем, – натянулись на его теле до предела и грозились порваться. А когда я не удержалась и лизнула живот Виктора, он выгнулся, запрокинул голову и натурально зарычал, затем дрожащими пальцами потянулся к резинке трусов и попытался от них избавиться.
