– Привет, – бодро поздоровался я, когда блондинистая голова показалась в дверном проеме, тут же от удивления ошеломленно округлив огромные глаза.
На несколько секунд Валерия потеряла дар речи, она поочередно сверлила взглядом то меня, то бутылку коньяка, то затылок матери, которая сидела спиной к дочери и не торопилась оборачиваться."
"– Привет, – сквозь зубы процедила Валерия и, уперев маленькие кулачки в бока, поинтересовалась. – А что у нас тут происходит?
Я уже было набрал в легкие воздух, чтобы ей ответить, но Ирина Сергеевна украдкой от дочери, приложив к губам палец, недвусмысленно мне намекнула, чтобы я рта не раскрывал.
Она хитро подмигивала, сообщая таким образом, что разберется сама с дочерью.
– Как это – что?! Виктор к нам в гости зашел, много чего интересного рассказал, между прочим, о чем ты утаила, – повернув к Лере голову, с нотками претензии в голосе пропела Ирина Сергеевна.
Валерия тут же перевела взгляд на меня и посмотрела так, словно я лично виновен во всех военных конфликтах на планете, а заодно в существовании голода и неизлечимых болезней.
– Виктор, а можно тебя на секундочку в сторонку позвать, разговор есть, – прорычала Валерия, причем настолько угрожающе, что напрочь отбила желание куда-либо с ней удаляться.
Останемся наедине, и она мне либо мозг упреками вынесет, либо какую физическую травму нанесет, например, будущего потомства лишит. Оно мне надо? Посижу-ка я лучше рядом с Ириной Сергеевной, так однозначно безопасней, да и риск того, что укажут на выход, снижается практически до нуля.
Только возникает вопрос, как бы так ловко отказаться от приглашения, чтобы Леру не насторожить и не обидеть. Над дилеммой не пришлось ломать голову, спасла палочка-выручалочка Ирина Сергеевна, она схватилась за левую грудь и принялась причитать:
– И чем это, интересно, я заслужила к себе такое отношение? Одна дочку вырастила, без мужа, ночами не спала, во всем себе отказывала, лишь бы у нее все было, а теперь, выходит, лишней стала? Она теперь при мне даже с людьми разговаривать не хочет, зовет их куда-то, чтобы я ничего не услышала, – если до этого Калинина жалобно бормотала, глядя на свои колени и как бы рассуждала сама с собой, то сейчас выпрямилась и с вызовом посмотрела на дочь: – Видимо, зря я тебя в детстве не порола.
Может, пока не поздно, все-таки взяться за ремень?
– Мам, а давай это после обсудим, без посторонних? – в ответ отозвалась Валерия, и тут ее щеки резко покрылись румянцем.
