Я зареклась иметь дела с опасными людьми, больше не хочу этого ни при каких обстоятельствах. Да, в загородном доме я держалась с тобой довольно свободно и подпускала ближе, чем следовало бы…
По всей видимости, Валерия сейчас говорила о поцелуях и невинной шалости на столе, потому что она, очевидно, чтобы скрыть смущение, вдруг стала всматриваться в иллюминатор, словно ее резко заинтересовала проплывающая под нами облачность, но тем не менее продолжила:
– Не имею представления, почему я так себя повела.
Может, дикость ситуации повлияла или сказался статус заложницы, но, оборачиваясь назад, я вижу, что была как минимум не в себе."
"Каждое ее слово било, словно наотмашь, а ведь я думал, что любую причину отказа Валерии от моей помощи я с легкостью отобью, но, оказалось, что не любую. Что тут скажешь? Виновен по всем пунктам. В последние дни, проведенные Лерой в загородном доме, она действительно держалась непринужденно и даже уверенно, на нас с парнями ворчала, прикрикивала, а случалось, и откровенно командовала.
Когда мы с Костяном и Глебом учинили небольшой бардак на кухне, в гостиную, где мы отдыхали, залетела настоящая фурия со скалкой в руке. Сначала она нас отругала, как мальчишек, только что в угол коленями на горох не поставила, а потом заставила натирать кухню до блеска. Но ведь и этого ей показалось мало, встала, как надзиратель, в дверном проеме и придирчиво контролировала, насколько энергично и качественно мы орудуем тряпками. После таких выпадов я почему-то свято уверовал, что Валерия полностью меня простила и вышвырнула из памяти все без исключения омерзительные моменты в нашем прошлом общении.
– Все верно, – соглашаясь, протянул я, – у тебя есть полное право меня презирать, на меня злиться и даже, вполне заслуженно, ненавидеть. Я могу тысячу раз повторить, как сожалею обо всем, недопустимом по отношению к тебе, и ровно столько же раз извиниться, и поверь, если бы этим я смог загладить свой проступок перед тобой, я бы так и сделал.
Но слова – это пустой звук, ничем не подкрепленный. Я же в качестве компенсации за моральный и физический вред предлагаю реальную помощь, а именно безопасное место, защиту и финансовую поддержку.
Валерия, закусив нижнюю губу, призадумалась. Отлично. Если мне удалось хотя бы пошатнуть ее мнение обо мне, уже хорошо.
– Лично для себя я от тебя ничего не приму, но сильно переживаю, что Стас попытается мне отомстить через мою маму.
