И все сетовала на трамваи, кишащие жульем и ворюгами.
А Васька лопал пирожки с яблоками, купленные на учительскую зарплату. И сетовал, что слишком она мала. И досыта на нее целый месяц не поесть даже ему.
Именно это обстоятельство напрочь отбило у него охоту к учебе. Сушить мозги задарма он не хотел и начал откровенно бездельничать, а потом и убегать с уроков.
Появлялся он в классе лишь в день получки учительницы.
На четвертом году он ушел из школы совсем. Познакомился с ворами. Внес в обшак свой солидный доход и стал зваться уже не Васькой, а кентом, фартовым.
Ведь в закон его приняли через месяц, когда вместе с прожженными ворами обокрал ювелирный.
Кенты на него нарадоваться не могли. В тот год они сидели на подсосе. Залегли на дно. Васька их вытащил из прорухи. И «малина», лишившаяся в то лето многих кентов, накрытых милицией, снова ожила.
Васька был удачливым вором. Его сметке, дерзости завидовали даже те, кто не раз побывал в ходках на Северах. Но и его пристопорили.
По первому разу пожалели молодость.
Учли, что не было за ним мокрых дел. И с десятилетним сроком отправили на Печору. Потом был на Урале, в Сибири, на Чукотке и Камчатке. Теперь вот и Сахалин.
Случалось, выручали амнистии. О них фартовые узнавали сразу. Первая вытащила его! с Печоры. Ох и радовался! За две зимы успел соскучиться по делам, И в день возвращения, обмыв с кентами свое прибытие, сделал налет на банк. Их три года искали. А Тесть на червонец загремел. Сбежал. Слинял с Урала.
Две зимы в бегах. Попался на деле.
Но лучше не вспоминать прошлое. Оно хорошо лишь тем, что, отдохнув в ходке, никогда не помышлял об отколе от кентов. И всегда возвращался в «малину».
Фартовые ждали его. Никто никогда не угрожал Тестю пером, не грозил замокрить. Он держал «малины» по нескольку лет без засыпок и провалов."
"Вскоре Тестя знали фартовые больших и малых «малин». Он заставил их считаться с ним. На сходах умел вырвать из горла свои владения, которые всегда расширял за счет засыпавшихся, пополнял свою «малину» из других, переманивая.
Прямо со сходов уводил чужих кентов. И даже обкладывал налогом фартовых, работавших с ним по соседству.
Он бугрил во всех зонах. Имел свой положняк с каждого работяги. И всегда выходил из зоны с набитыми карманами.
С ним боялись конфликтовать охранники и начальники зон. Знали, чего стоит слово Тестя среди фартовых. И только здесь ему не пофартило. Он знал: скоро суд. Адвокат предупредил.
