"
"— Я об этом и в Москву написал. И копию — в горком партии. А Дорофеев мне на стол положил полный список работников милиции, погибших при выполнении служебного долга. Идиот!
— А что сказал при этом? — не удержавшись, улыбнулся Игорь Павлович.
— Сказал, возмите, пригодится для мемуаров. У вас неплохо получается. А через день — сюда загнал.
— С каким напутствием?
— Сказал, что жизненного опыта мне не хватает. А он в литературном труде — немалое подспорье. Вот он и решил этот мой пробел восполнить. Послушаешь его, так вроде он мне одолжение, великую услугу оказал.
Доверил самостоятельный участок, где проявить свои способности можно. И сам остался работать с недоучками. Ими проще управлять, как я понимаю. Слепое повиновение. Никакой инициативы, творчества, самостоятельных действий. Это же работа под колпаком, под постоянной опекой, мои ребята не смогли бы так.
— А вы что предпочли бы? Грамотную, но голую теорию, или опыт? Какого сотрудника бы взяли?
— Опыт — дело приходящее. Я предпочел бы образованность.
Ее ничем не заменишь. Этого потребует само время, условия работы.
— Демагог вы, Ефремов, — встал Игорь Павлович. И продолжил: — Сплошные рассуждения и обиды. А за всем — банальная, примитивная зависть, что не вы, а практик Дорофеев руководит горотделом. И никто на ваши кляузы внимания не обращает. Вот такие, как вы, грамотные и безупречные, видящие во всех одни изъяны, только то и умеют — доносы строчить. Сколько судеб поломано! Сколько вас клеймили! Но не извели. Сильно сучье племя! — сорвал жиденький плащ с гвоздя и, натянув на плечи, пошел к двери.
Кравцов, чтобы хоть немного успокоиться, подышать свежим воздухом, направился знакомой дорогой, ведущей к Трфимычеву урочищу.
Игорь Павлович легко ориентировался в наступающих сумерках. И хотя давно тут не был, ходить по тайге не разучился.
Не трещали сучки под ногами, не пыхтели кочки, не били ветки по лицу. Он устало сел на поваленный ветром сухой ствол дерева. Только тут, в глуши, можно отдохнуть от людей, перевести дух.
Только здесь можно успокоиться.
Дорофеева знал Кравцов много лет. Еще с Колымы, по трассе. Уже тогда того скосила кляуза. Но повезло. Реабилитировали мужика. А три зцмы на всю жизнь в памяти остались. На трассе обморозил ноги. Их Дорофееву ампутировали без наркоза. Обычный лагерный фельдшер. Хотел руки на себя наложить. Да без ног не получилось. А вскоре повезло — протезы выдали. С тех пор так и ходит на деревяшках. Скрипят они, за версту человека слышно.
