Даже самую лучшую корюшку-зубатку принимали у фартовых вторым сортом, обманывали в весе, теряли квитанции и драли горло на законников, как на сявок.
Нельзя оттрамбовать, даже обозвать нельзя. Это знали все.
Но терпению приходил конец.
Лопнуло оно, когда пьяный приемщик уронил ящик рыбы и отказался ее взвесить.
У Филина в глазах темнеть стало. Тимка приметил вовремя и, успокаивая бугра, увел в сторону от машины.
— Размажу падлу! — вырвалось у бугра первым всплеском.
И тут на приемщиков сорвались законники. Внезапно.
Всех троих измордовали до одури. Но били грамотно, не оставляя следов. Без синяков и ссадин. И пригрозили, что в другой раз, если будут мухлевать с рыбой иль ботать лишнее, сделают из них жмуров, прямо здесь. В реке утопят. Всех разом. Чтоб никому обидно не было. |
Наутро около палаток появилась милиция.
Тимка в глубине души предполагал, что такое случится. И, отправив мужиков работать, остался ответчиком за всех.
Вначале никто не слушал бригадира. Требовали напористо — всех в горотдел.
Кричали, чтоб условники оставили лов. И тогда Тимофей заговорил, собрав в кулак все свое терпение. Он обратился к старшему лейтенанту и рассказал ему всё.
— Скоты! Не могли нормально договориться! А вы чего молчали? Потакали щипачам. Вон они едут. А ну, выведи бугра сюда. Разберемся…
— Подождите. Посмотрите сами, какую рыбу они возьмут, сколько запишут. Так наглядней будет, — настаивал Тимка.
Приемщики, увидев милиционеров, злорадно косились на условников. Небрежно поковырявшись в ящиках, сделали отметку о сортности.
Вначале взвешивали каждый ящик, но приметили — милиция не обращает внимания, и несколько ящиков корюшки миновали взвешивание.
Когда машина загрузилась доверху и приемщик влезал в кабину, водителя остановил старший лейтенант.
Указав Тимофею на кузов, велел ехать в рыбокомбинат вместе с ним и приемщиками.
Филин нервничал. Машина задерживалась. Корюшкой были забиты обе лодки. Она лежала горой на брезенте. А Тимохи все не было.
Вернулся он уже под вечер. На машине, доверху забитой пустыми ящиками.
Приемщики опасливо оглядывались на условников, быстро затаривали рыбу.
— Слушай, Филин, всякий улов ты будешь сдавать на рыбокомбинат сам. Так я договорился. А эти, — кивнул он на приемщиков, — теперь просто грузчики, в помощь нам. И не больше этого, — сказал Тимоха.
Но через три дня ночью к условникам нагрянули городские ханыги. Десятка полтора обозленных бездомных пьянчуг.
Они кинулись на законников с кулаками, обливая бранью, угрозами.
