Не унесло бы в открытое море! Но как управлять этой посудиной? Кто ж ее знает! Но судьба сама подарила шанс. Не мог же не воспользоваться им».
А ветер гнал баржу в ревущую темноту. Раскаты грома оглушали. Молния разрывалась над самой головой. Баржа то ли стояла, то ли двигалась по реке, определить было трудно из-за плотного дождя, хлеставшего со всех сторон.
Кравцов стоял на корме баржи. Озирался по сторонам. В свете молнии увидел далекий берег. Понял, баржа ушла далеко от лесопирса. До устья реки оставалось немного.
Через час, если ничего не случится, баржа пойдет через створы, и там, может, увидят ее сторожевые катера, возьмут на абордаж.
Если ничего не случится… Вон из трюма Сова колотится. Проснулся иль почуял неладное. Матерится. Кентов зовет. Теперь уж бесполезно.
«Кричи не кричи — помочь некому. Далеко твоя кодла! Не выручит. Подумают, что ветром сорвало баржу и унесло», — смеялся Кравцов, забывший на миг о дожде и холоде. И, внезапно глянув за борт, похолодел. Вода плескалась совсем близко.
Баржа тонула…
Игорь Павлович только теперь начал понимать, что на приколе ее держали не случайно.
«Сова захлебнется в трюме. Надо выпустить», — открыл крышку люка Кравцов. Едва фартовый высунул голову, рывком вытащил его на палубу и, держа в руках дрожащего, мокрого, приказал грубо и коротко-
— Не дергайся! Чуть рыпнешься, будешь в трюме снова. Понял?
Сова протирал глаза, не понимая, сон это или явь. Если сон, почему он мокрый и в трюме полно воды? Если явь — откуда взялся этот колымский дьявол Кравцов? Где кенты и баруха? Если явь — где легавые? И где он на самом деле? Ведь точно помнил, что уснул в барже.
Убежал от дождя.
Но если не сон, значит, Кравцов накрыл его. Один на один. Но откуда узнал, кто высветил, заложил? Конечно, баруха! Бабы все лажовые. Небось приглянулся ей обходительный, вежливый фраер, и засветила фартового… Кенты такого не отмочат. Сова им по кайфу был.
«Но неужели засыпался? — огляделся по сторонам Сова. Вода уже захлестывала через борт.
— Хана! Отовсюду линял. Отсюда — хрен. Знать, крышка. Плавать не умею. А этот фраер прихлопнет здесь. Размажет, как говно. Чтоб не возиться. Не потянет же он меня на своем горбу через реку вплавь. Побоится, гад, того, что я ему горлянку перегрызу».
Вода с шумом окатила Сову с головы до ног. Он едва удержался, чтоб не выпасть за борт. Кравцов в последнюю секунду схватил фартового за шиворот.
— Накрыл, чтоб замокрить? Упер баржу со мной, а теперь поплыл, как говно.
