– И лезть на эту крепость нашими силами бесполезно, – заметила Настя. – Мой сканер сообщает, что насчет мин они не шутят. Борги ими тут все как картошкой засеяли. Проход есть только один, и довольно широкий – легковой автомобиль вполне проедет. Но на этот проход как раз и направлены оба пулемета.
Рут с Ариной к тому времени пришли в себя, но обе были никакие – еле на ногах стояли. Остальные члены отряда вроде выглядели более-менее, однако Кречетов прекрасно понимал: вшестером лезть на пулеметы либо атаковать опорный пункт через минное поле было лишь выбором способа самоубийства.
И потому отряд, укрывшийся в небольшом лесочке, просто отдыхал, что после бойни в Чистогаловке было необходимо всем.
А Кречетов думал.
Задание не давало отвлечься на посторонние мысли. Оно сидело в мозгу, словно огромная заноза, и сейчас ученый ощущал себя психопатом, одержимым навязчивой идеей. Там, в мозгу, помимо бесящей занозы, была еще запертая дверь, открыть которую Кречетову не удавалось, сколько он ни пытался.
И ясно было, что там, за дверью, скрыто нечто очень важное и необходимое, которое откроет простор для мыслей…
Но, увы, блок был слишком мощным. А задание – слишком важным. И не выполнить его было нельзя, так как в занозе наглядно так отсчитывали секунды эдакие условные часы. И только Кречетов знал: если до заката задание не будет выполнено, сработает некий нейро-алгоритм, и в роще, где они прятались, останутся лежать девять трупов, умерших далеко не самой легкой смертью – Захаров позаботился о том, чтобы донести до коллеги, какие ощущения ждут репликантов, не оправдавших надежды…
– Смерть от медленно нарастающего болевого шока, верно?
Кречетов вздрогнул от неожиданности.
Рядом с ним стоял Фыф и смотрел на него не мигая своим единственным глазом.
– Как ты узнал?
Шам пожал узкими плечиками.
– Захаров оставил мне мои способности, правда, заблокировал что-то в голове, отчего я ощущаю себя дебилом. И я услышал то, о чем ты подумал. А еще я мысленно видел тех, кто охраняет этот блокпост.
Это уже не люди, хотя они внешне похожи на них и носят боевую униформу. Кто-то здесь, в Зоне, разработал препарат, изменяющий людей. Если его вколоть, человек перестает быть восприимчивым к радиации, у него начинают стремительно расти мускулы и ранения заживают прямо на глазах. Но за это наступает расплата. Препарат жутко уродует лицо, тело покрывается неизлечимыми язвами, которые не зарастают, в отличие от ран, нанесенных оружием.
