А у Богданова — дело другое. Здесь, простите, чужой мужик в кухне. Кофе пьет, не исключено, что из его чашки.
— Да уж, приятного мало.
— Я сразу: в чем дело? А она знаешь что сказала?
— Что?
— Извини, говорит, Александр, у нас с капитаном разговор важный. Я чуть… Чуть не сорвался, Олег!
Сорвешься с этими бабами, еще как сорвешься. С ним, значит, не разговаривает. Ушла жить в другую комнату. А капитану улыбается.
— Слушай, а она улыбалась?
— Нет, — буркнул Богданов. — А при чем здесь это, Олег? Разве важно, улыбалась или нет? Меня взбесило уже то, что с ним она, видите ли, говорить может, а со мной нет.
Потом он вдруг резко сменил тему. Начали обсуждать, что они завтра будут пить.
— Я себе вискарика возьму, а ты как хочешь, Олег, — предупредил Богданов. — Знаю я наших трезвенников: какие-нибудь компоты подадут десятиградусные! Я их пить не стану. Это для девочек.
Олег, если честно, пить вообще не собирался. Он собирался после торжества вернуться с Ольгой домой. Давить счастливые улыбки на людях — это и на трезвую голову непросто.
Сейчас он отделался от Богданова дежурной фразой:
— Поживем — увидим.
— Ладно, как знаешь. Запомни: сбор в десять. Не опаздывайте.
— Угу.
Олег вернулся с трубкой на кухню. С удовольствием прошелся по теплым плиткам пола: ноги наконец согрелись, на душе потеплело.
— А то знаю я вас, Степановых, — трещал Богданов. — Оля будет перья чистить до обеда, ты — галстуки вязать.
— Слушай. — Олег снова стоял у окна, уставившись на то место, откуда двадцать минут назад отъехала машина его жены.
— Так ты точно никакой Валентины не знаешь?
— Откуда, ну? — как будто даже обиделся Богданов.
— Оля при тебе, пока вы подарки выбирали, ни разу ей не звонила?
— Не слышал.
— И Валентина эта Оле не звонила?
— Я не слышал, — уже с напором повторил Саша.
— Ладно, пока. Не говори ей, что я интересовался, хорошо?
— Да иди ты! — громко возмутился Богданов. — Мне очень надо, да?
Олег нажал на отбой.
Саша нажал на отбой, задрал голову к потолку и покрутился в рабочем кресле.
Потом тяжело выдохнул и, усаживаясь поудобнее, уставился на женщину, которая развалилась на диванчике для посетителей.
— Он что-то знает, Оля! — Богданов свел брови на переносице и тут же притворно захныкал: — Что ты делаешь, а? Нет, вот что ты сейчас делаешь?
Оля прекрасно знала, что дверь маленького кабинета Богданова заперта: она сама дважды повернула ключ, когда вошла. Теперь можно не скромничать.
