И… Погоди, угадаю! — Он оживился. — Наталья Петровна? Я прав? Она сводит вас с Данилой с ума?
Соня ответила еще одним вздохом.
— Опа! Что на этот раз не так делает ее дочь? После того как она изгнала из твоей жизни такого дьявола, как я? Что теперь, Сонька? Ты ни в какую не хочешь влюбляться в того, кого она тебе приводит?
— Воронов, с тобой невозможно! — воскликнула Соня почти весело и рассмеялась. — Не удивляюсь, что ты получил повышение. Ты все и всегда угадываешь. Помнится, ты меня предупреждал… Если я стану слушать свою мать, то мы непременно расстанемся.
— Я так говорил? — удивился Володя. Честно, не помнил.
— Говорил. И еще много чего говорил. Что любил сильно, говорил. Тоже не помнишь?
— Почему? Это помню.
Сердце снова заторопилось обрадоваться, принявшись маетно ныть. Воронов даже хотел добавить, что до сих пор ее любит, но не стал. Это было бы не совсем так.
Он не мог знать наверняка. Не помнил. Он не знал, любит ли ее теперь.
Он слишком долго и тщательно гнал от себя это чувство, которое причиняло ему почти физическую боль после их расставания.
Слишком долго гнал. Чтобы сейчас снова все ворошить, вспоминать, стараться попробовать на вкус.
— Володя, а ты чего вообще позвонил? — вдруг снова спросила она жестким, не своим каким-то голосом."
"Обиделась, что он не поспешил ей сказать, что до сих пор ее любит, безошибочно угадал Воронов. Он слишком хорошо ее знал, и еще знал, что люди не меняются. И то время, что они провели врозь, не изменило Соню. Она была все такой же предсказуемой девочкой.
Его девочкой!
— Я зачем позвонил?
— Да! Ты! — Соня уже почти кричала на него.
— Просто… — И вдруг, совершенно не задумываясь о последствиях, он брякнул: — Просто хотел сказать тебе, Сонька, что, если вам там с твоей мамашей невмоготу, возвращайтесь-ка вы с Данилкой обратно.
— Можно подумать, с тобой кайф, — фыркнула она и отключилась.
А Воронов еще минут десять сидел в своей машине с глупой улыбкой. Если он не ошибается, а он в отношении Сони не ошибался никогда, то она жутко обрадовалась его предложению.
Поэтому и разговор прекратила так резко. Чтобы он вдруг не стал настаивать, а она категорически отказываться.
Она же должна! Она же, по соображениям ее заумной мамаши, должна отказываться от совместного с ним проживания, каким бы заманчивым ей это ни казалось.
— Ладно, малышка, поживем — увидим, — произнес он вполголоса, любовно поглаживая пальцами телефон, откуда только что звучал голос его бывшей жены.
