Но никто не отреагировал. Все с интересом слушали Воронова.
— Продолжай, Воронов, — велел полковник.
— Он может быть практикующим врачом. А может и уволенным, лишенным практики. Мог в его жизни быть несчастный случай, смерть пациента. Скорее пациентки. Это выбило его. Или…
— Или? Чего замолчал, Володя? — поторопил полковник.
Мысли Воронова ему нравились. Он считал прорывом этот его доклад. Было видно, что парень обо всем этом думал не день и не два. Несмотря на запои, которые случались, что греха таить, после развода с женой.
— Или ему это понравилось, товарищ полковник. Ему это, может, просто в кайф. Удовольствие убивать! Он мог убить пациентку намеренно.
— Что же нам теперь, всех отстраненных врачей по городу пропесочить? — возмутился Самохин. — Кто зуб не так вырвал, кто роды неудачно принял… Знаешь, Воронов, сколько их может быть? А если он уже состоявшимся уродом сюда приехал?
— Понадобится, Самохин, так станешь по всей стране искать, — жестко оборвал его полковник.
И обратился к Володе: — Что ты уже сделал в этом направлении?
— Ребята проверяют все медицинские учреждения, товарищ полковник. Пока безрезультатно. Не могу не согласиться с капитаном Самохиным: этот человек мог приехать сюда откуда-то. И тогда…
— Что?
— Тогда искать его мы можем годами. Пока сам не попадется. Или пока у нас не появится свидетель.
Глава 3
Сашка заглянул в комнату, куда она перебралась почти месяц назад. Хмуро глянул на нее, скорчившуюся под одеялом, потом спросил:
— Ты на работу сегодня собираешься?
— Да, — отозвалась Арина, не поворачивая головы.
Она лежала к нему спиной. Нарочно отвернулась, знала, что он заглянет перед уходом.
— Тогда вставай. Времени знаешь сколько?
— Сколько?
— Семь тридцать, дорогая. Потом будешь метаться, как заполошная курица. Вставай, говорю!
Он хотел, чтобы его голос прозвучал твердо, даже издевательски. Чтобы задеть ее, заставить возмутиться. Чтобы напомнить, как у них все было, когда они могли собачиться часами, а потом валились в койку и вытворяли там такое…
Не вышло.
Голос дрогнул, зазвучал просительно, жалобно. Арина немедленно все поняла и не приняла подачу. Так и лежала, не поворачиваясь, под одеялом."
"Он переступил порог этой комнаты, которую она захватила двадцать восемь дней назад. Сел на краю дивана у нее в ногах.
— Аришка, ну что ты? Поговори со мной!
Они же десять лет вместе, знают друг друга как себя — вот что ему хотелось добавить.
