Неужели тот, кого видела Богданова Арина темной ночью на месте преступления, осмелился показаться с девушкой днем? Он это или не он? Его имела в виду заболевшая гепатитом девушка или нет? Почему он, если встречал ее на остановке возле больницы, не поехал с ней? И да! Сумка!
Из отдела Воронов выходил уже через десять минут, благополучно спровадив Елизавету Владимировну к экспертам для составления портрета парня погибшей девушки. Парня, о котором никто ничего не знал. Еще через двадцать минут он уже звонил в квартиру погибшей.
Открыл ее брат. Высокий молодой человек осунулся, лицо не брито, глаза заплаканы.
— А, это вы… — узнал он Воронова и протянул ему руку. И глянул со злой надеждой. — Поймали?
Шустрый! Воронов чуть не фыркнул ему в лицо. Сдержался. И головой отрицательно качнул. Шагнул вперед, спросив:
— Я войду?
— Да входите уже, раз пришли. — Парень вздохнул, отступил от двери, впуская его в квартиру, полную теней родственников. — Народ собирается. А тело-то вы когда отдать собираетесь?
— Извини, Андрей, — не сразу вспомнил Воронов имя брата погибшей.
— Давай об этом чуть позже. Появилась кое-какая информация. Мне ее надо проверить. Возможно, это сыграет важную роль в расследовании.
— Проверить… Возможно… Как это у вас все… Ненадежно как-то! — выпалил он, долго подыскивая нужное слово. — Всегда так?
— По-разному, — уклончиво ответил Воронов, хотя внутренне возмутился.
Ишь, шустрый какой! Пойди найди иголку в стоге сена. С той и то проще будет. А тут изворотливый, хитрый, не оставляющий следов преступник.
Никто его не видел, никто его не знает. Повезет, если старая уборщица видела именно его. Если его, и если ничего не выдумала.
— Заходите в комнату сестры. Туда все боятся заходить. Будто она тут… Будто он ее тут… — Голос парня заскрипел, задрожал, плечи дернулись, и он, прикрыв глаза кончиками пальцев, заплакал. — Простите… Простите… Не могу поверить, что сестры нет! Она была такая… Такая живая! Позитивная! Простите…
Воронов вошел следом за братом погибшей в ее комнату.
Осмотрелся. Уютно, современно. Широкий кожаный диван белого цвета, черный ковер перед ним, черный низкий столик, встроенные шкафы для одежды. Громадная плазма напротив дивана. Черные шелковые шторы на окне.
— Где ее сумка? — спросил Воронов, нигде не обнаружив дорожной сумки девушки.
— С ней была. Пропала, — выдавил Андрей через силу. — Вместе со всеми ее вещами.
— Я не о дамской сумке. Я о той, с которой она из больницы приехала.
