Потому что если ты тот самый легендарный персонаж, которым детенышей пугают, сначала докажи, что ты – это он, потом и разговор будет.
По ходу, я доказал: никто больше ни в чем не сомневался, поглядывали с опаской на светящийся клинок «Бритвы». Теперь настало время переговоров.
– У меня для слепого шама важная информация, – сказал я. – И мне нужно с ним увидеться.
– Ну, дык это… мы тогда проводить, однако, – сказал один нео.
– Ага, проводить, того-етого, – подтвердил второй."
"Не, не вариант. У них скоро офигение пройдет и начнутся мысли типа «а ведь если мы такому известному хомо, того-етого, башку свернем, например, то будем герои, однако.
Один держит, чтоб он руками-ногами и своим ножом не махал, другой сворачивает. Хороший план, однако, того-етого».
– Двое не нужны, – возразил я. И, ткнув пальцем в того нео, что выглядел более хилым, сказал: – Ты проводишь. А кореш твой пусть вашего начальника реанимирует.
– Чего с Горхом делать, того-етого? – поинтересовался нео, удивленно задрав кверху лохматые брови.
– Того-етого тоже можно, – кивнул я. – Только не переусердствуй. Ну все, двинули.
«Хилый» нео тяжко вздохнул, но перечить не посмел.
И мы пошли, оставив второго нео чесать в затылке и соображать, что же ему все-таки делать с начальником, который до сих пор не пришел в себя.
* * *Объяснения моего сопровождающего и особенно сверкающий клинок «Бритвы», которую я не выпускал из руки, возымели свое действие. Нас без особых проблем пропустили через первое кольцо осады и даже через второе, где допрашивали и косились гораздо больше.
На мордах мутантов читалось: «Это точно тот самый Снар, вон его нож, а еще он супернео вырубил. Как не пропустить его, если он прям к самому главарю идет?» Правда, один нео попытался забрать у меня нож, даже лапу протянул, рыча сквозь зубы:
– Не положено!
Я махнул «Бритвой», с лапы мутанта посыпались сбритые волосы. Нео тупо уставился на кусок своей голой кожи. Я прям практически услышал, как у него в башке проворачиваются ржавые шестеренки и сам собой напрашивается вывод: а ведь он так и лапу мог отсечь, и по горлу полоснуть…
– Теперь положено? – поинтересовался я, видя, что мут дошел до нужной кондиции.
Зубы нео заскрипели от бессильной злобы, но сделать он ничего не посмел – своя шкура, даже бритая местами, дороже служебного рвения.
– Идти, – глухо рыкнул он, делая шаг в сторону и освобождая дорогу. Вот и ладушки, вот и хорошо, что эти твари уважают силу.
