Годным оружием снабжает Харон свою группировку, ничего не скажешь!
– Бери себе, – не поворачивая головы, сказал Виктор. – Тебе нужнее.
Я кивнул. Хоть Савельев стрелял замечательно, но все-таки холодным оружием ему явно привычнее орудовать, чем огнестрельным.
Заполучив в свое распоряжение автомат, разгрузку, пару запасных магазинов и четыре осколочных выстрела для гранатомета, я почувствовал себя увереннее. А еще порадовал меня нож монументовца – явно заказной «самопал» в кожаных ножнах, с виду даже неплохо выполненный.
Но проверять его тактико-технические данные я не стал, поскольку сам нож мне был неинтересен. А вот ножны – да, так как они почти идеально подошли к моей «Бритве». Правда, болталась она в них немного, но кожаный фиксатор рукояти держал нож надежно, выпасть не должна. Ну и зашибись. Не придется ее в руке таскать, а то конечность уже постоянно ноет, как больной зуб, оттого что ее то и дело используют в качестве ножен.
К этой минуте монументовцы, видимо, обогнули участок леса, густо заросший деревьями, и, ни хрена не найдя, забеспокоились.
– Они сменили позицию! – зычно заорал один из них. – Ищите, братья! Враг рядом!
А между тем из-за деревьев я уже видел цель. Частично ее загораживала свалка обломков бетона и технологического мусора, но оббежать ее – и вот она, стена Четвертого энергоблока с полуоткрытыми воротами, ведущими в помещение, откуда можно было попасть в секретные подземные лабиринты, которыми пронизана вся Зона.
Виктор все понял без слов. Бросил еще один взгляд на небо и сказал:
– Втроем нам не дойти. Иди один. Мы их задержим.
Всегда удивляла его способность видеть суть вещей. Его послали убить меня, а он вместо этого сейчас готов пожертвовать не только своей жизнью, но и девушкой, которую, как я понимаю, он любил, рискуя оставить сиротой их общую дочь. Но, как я понимаю, он решил, что судьба всего мира важнее судьбы его семьи – и сделал выбор.
А может, просто сейчас он спасал и свою семью, и этот самый мир, давая мне шанс совершить задуманное. Если суждено нам еще свидеться, подробно расспрошу, о чем он думал в эти минуты. Чисто из любопытства.
А пока что я кивнул Виктору – и побежал к свалке.
* * *"
"Монументовцы были хорошими бойцами, не знающими ни страха, ни боли, ни жалости – в том числе к самим себе. Я однажды лично видел фанатика, которому оторвало правую руку по локоть.
