– Принимай, парень, гостей… Где твой друг?
Таймасхан равнодушно зевнул. Стволами его не напугаешь. С ментами дел иметь не хотелось, но, раз уж пришли, ничего не поделаешь. Но ищут они, судя по всему, не его, а Хамзата. И не знают, где искать, если пришли сюда…
– Друг? Какой из моих друзей? У меня друзей много, – сказал Таймасхан.
Человек в штатском кивнул ментам, и двое, сержанты, не опустив пистолетов, ринулись в квартиру. Она была маленькая, однокомнатная, осмотреть ее и убедиться, что Таймасхан один, была недолго.
Третий мент, капитан, вошел последним, потянул носом в сторону кухни и поморщился. С кухни так приятно пахло кислым овечьим сыром, но менту этот запах явно не понравился. Таймасхан уже знал, что этот запах, напоминающий ему горы и родные леса, здесь, в середине России, мало кому нравится. Но это их проблемы, под кого-то подстраиваться Таймасхан не хотел.
– Хамзат где? – грубо спросил, почти выкрикнул, человек в штатском.
Сразу привлекло внимание, что Хамзата назвали не по имени и фамилии, а только по имени.
Так зовут обычно хороших знакомых. Но Хамзат среди чеченцев имя распространенное, русскому менту следовало бы назвать и фамилию. И это сразу вызвало какое-то недоверие.
– А почему он должен быть здесь? Он здесь был только один раз вчера, но больше не приходил…
Хамзат жил на своей съемной квартире, вернее, даже не на квартире, а в небольшом домике в частном секторе, а Таймасхан снял эту квартиру. И Хамзат заходил сюда всего один раз, вчера, перед тем, как отправиться на очередной разговор с Далгатом.
Правда, сам Таймасхан бывал в домике у Хамзата часто, но это ментам знать вовсе не обязательно.
– Так он не здесь живет?
– Он здесь никогда не жил…
– А что он здесь делал?
Пауза затянулась.
– Это что, допрос? – спросил, наконец, Таймасхан.
– Пока только беседа. Но я предупреждаю, что только – пока… Итак?…
– Что?
– Что здесь делал Хамзат?
– Услышал, что я в городе, узнал адрес, зашел проведать.
Он старый и добрый друг моего покойного отца.
– И все?
– И все… Хамзат даже не знал, что отца уже не стало.
– А кто был твой покойный отец, позволь полюбопытствовать…
– Он был полевым командиром, эмиром джамаата. Его убили, когда мне пятнадцать лет было. В две тысячи втором.
Человек в штатском ненадолго задумался, потом вытащил трубку дорогого «мобильника» с сенсорной клавиатурой и позвонил кому-то. Ответили почти сразу.
