А Хамзат уже решает, в какую сторону вы пойдете. Я бы порекомендовал возвратиться в сторону села. Против бронетранспортеров идти гораздо сложнее. Простую цепь прорвать реальнее. Потом внизу, за спиной у спецназа, можно будет уйти по берегу реки. У них нет причины выставлять там пост, и дорога должна быть свободна. До леса всего пара километров. Долина реки извилиста и далеко не простреливается. Возможность прорваться есть…
– Мы пойдем вниз, эмир, – согласился Хамзат.
– Отец… – поднял голову Таймасхан.
В глазах у мальчика были слезы, но никто не решился бы осудить его за это.
– Идите, – сказал эмир. – Мой сын сейчас догонит вас… Он пойдет замыкающим и прикроет вас с тыла…
Хамзат, Батырбек и Завгат понимали, что отцу с сыном надо проститься, и лучше делать это без посторонних. Они по очереди пожали Джамбулату руку и один за другим, пользуясь тем, что кусты в этом месте не заставляют их пригибаться, быстро двинулись вниз по склону.
– Осторожнее – в спины им сказал эмир. – У снайпера может быть винтовка с инфракрасным прицелом.
Он не стал расшифровывать – что это такое. Все и без него знали, что в этом случае кусты бывают плохой защитой.
– Отец… – повторил Таймасхан, шагая к эмиру.
– Так надо, сын. Тебе я могу завещать только нашу фамилию, которую ничем не посрамил, и надеюсь, что ты будешь носить ее с достоинством. Будь честным перед собой – это все, что я могу тебе сказать.
Таймасхан ростом был почти с отца и стоял перед ним, не зная, куда деть руки.
– Иди, догоняй, – поторопил Джамбулат сына.
– Я хотел бы остаться с тобой…
– Ты прикрываешь группу с тыла.
– От кого их прикрывать?
– Любой из бронетранспортеров может высадить десант. И твоих товарищей расстреляют в спины. Иди…
Таймасхан опустил голову, но отец подтолкнул его в плечо, и мальчик пошел.
– Не забывай об осторожности. Иначе никто не прикроет группу, – теперь уже в спину ему сказал эмир. Я не смог стать победителем, ты им станешь…
Это прозвучало, как завещание, и заставило Таймасхана снова обернуться.
– Иди, – отец торопил мальчишку…
* * *"
"Таймасхан плохо представлял себе, что такое родительская ласка. Он вырос без давно умершей матери, только с отцом, человеком справедливым, но суровым и не склонным даже по голове ребенка погладить. Такая же сдержанность передалась по наследству и самому Таймасхану и, даже после того, как Хамзат, Батырбек и Завгат пожали отцу руку, сын повторить это же не решился.
