Здесь поинтересовались уже мнением подполковника спецназа, на что он сначала только плечами пожал:"
"– Если бы у меня была необходимость вести полевой поиск, я знал бы, как его организовать, где выставить посты, какую задачу поставить информаторам из числа местного населения. Поиск в условиях мирного города – это не моя прерогатива. Но мне кажется, надо организовать новую провокацию…
– Новую провокацию? – переспросил ведущий заседание человек в гражданской одежде.
– В первый раз мы спровоцировали их, выставив в качестве приманки моих дочерей.
Сейчас можно повторить ситуацию, только уже не с дочерьми, а со мной. Следует спровоцировать Таймасхана Гарсиева и Хамзата Хайдарбекова на поспешные активные действия.
– Что может заставить их спешить?
– Например, моя командировка. Длительная, на полгода… Или перевод по службе… Как я понимаю, они искали меня очень долго. Семь лет… И все же нашли. И не пожелают еще семь лет потерять, чтобы снова повторить поиск. За семь лет многое может случиться. Поэтому поторопятся.
Наверняка в первоначальных материалах, которые мне дали посмотреть только мельком, можно найти какую-то «воронку», через которую можно будет слить дезинформацию.
– Ну что же, – сказал человек в гражданском. – Я считаю, что это только один из вариантов поиска. Товарищ подполковник верно заметил, что семь лет, затраченных на поиск, должны этими бандитами цениться. И потому они не должны отступиться от начатого и просто сбежать из города, как случилось бы с простыми бандитами.
А что у нас с его отцом?
– Он отказался с нами сотрудничать, – сообщил подполковник Сумароков. – Откровенно и честно сказал, что его сыну грозит пожизненное заключение и он никак не будет способствовать его поимке. Так нам сообщили из прокуратуры Грозного, где по этому поводу проводили с Джамбулатом Гарсиевым собеседование. По крайней мере, сказано честно…
– А есть возможность запустить данные об отце через какие-то контакты в среде чеченской диаспоры?
– Таймасхан с Хамзатом наломали дров.
За один вчерашний день одиннадцать трупов, из них десять – этнические чеченцы, и только один из охранников в доме Далгата Амадиева был ментом. Десять похорон настроят против них всю диаспору города. Они не сунутся к своим.
– Здесь я не соглашусь, – заметил моложавый майор, до этого молчавший. – Они уничтожили тех, кто угнетал своих же. И многие из диаспоры благодарны этим бандитам, где они могут встретить более теплый прием, чем был им оказан Далгатом.
