Беатрис судорожно выдохнула. Она не знала, сколько сможет так выдержать. Запястья уже давали знать о себе, хоть муж и перевязал их. Колени тоже ныли от жестких камней. Девушка считала, что продержится несколько минут. Не больше.
– Приятного вечера, – Эритар не удержался от искушения, провел рукой по ее щеке, шее, груди, проник между ног.
Он ушел, а Беатрис осталась возбужденной и беспомощной. Она взывала к своей магии, требовала от нее подчинения, наблюдала за тем, как что-то меняется внутри. Но этого было недостаточно для освобождения.
Тело затекло и ныло. Боль изводила ее. Положение с каждой минутой делалось мучительнее, но изменить это не получалось. По ногам стекало семя мужа. Девушка чувствовала себя грязной и жалкой. Ждала его, даже не пытаясь разозлиться. Его приход означал избавление. Поэтому мысль о том, что он вернется обдавала жаркой волной надежды.
Возвращение
Эритар вошел в темницу, наслаждаясь сломленным состоянием своей жертвы. Он не рискнул уйти, не оставил ее одну.
Все это время был рядом и ждал, что она сможет освободиться.
Но он не мог сказать, что обратный результат ему не нравился.
Беатрис висела на цепях. Как только она увидела его, надежда на освобождение загорелась в ее глазах. Но он не собирался отпускать. Сам желал другого – чтобы сбросила оковы магией, вступила в противоборство. Но девушка не справлялась с силой.
Он взял мягкую плеть и подошел к ней.
– Как себя чувствуешь?
– Умоляю, позволь сменить положение, – прошептала она.
– Мне кажется, что это преждевременно, – заметил он, замахиваясь.
Беатрис скривилась от боли, закричала, пытаясь ухватиться за цепи, чтобы выдержать. Он не остановился, нанес еще несколько ударов, а затем разделся. Девушка ощутила его руки на своих ягодицах, болезненным толчком муж вошел членом в лоно.
– Знаешь, – прошептал он, – цепи меня заводят. А твой измученный вид заставляет сходить с ума.
Беатрис едва чувствовала колени. Руки устали, боль от вынужденной позы выбила из нее всякую непокорность.
– Прошу тебя, – взмолилась она. – Отпусти.
– Нет, Трис. Сама. Я могу только сделать больнее. Сильнее спровоцировать твой разум. И я сделаю.
Он входил в нее жестко, чувствуя, что она не вполне готова к его резким толчкам. Тихие всхлипывания, бессильно опущенная голова – это могло бы растопить камень. Беатрис молчала, не в силах придумать колкие слова. Была мягкой как воск в его руках.
Он коснулся ремня на ее талии и расстегнул.