И я решаю занять свои руки, которые дорожат от нервного истощения.
— Кофе будешь? — не оборачиваясь спрашиваю девушку, которая мельтешит сзади за мной.
— Буду. Подумает — это уже что-то.
Я включаю кофеварку и случайно задеваю стоявшую на краю сахарницу. Она с грохотом летит на пол и рассыпается на мелкие куски вперемешку с сахаром."
"Я смотрю на это почти не дыша, словно нахожусь в какой-то виртуальной реальности. Мне нет никакого дела до этой сахарницы. До этого кофе. Да и вообще до всего. Мне кажется, что, если бы за окном летали бомбы, мне тоже не было бы до этого абсолютно никакого дела.
Сейчас я стою и смотрю на рассыпавшиеся осколки и понимаю, что это осколки моей идеальной жизни. Так же, как и эту сахарницу, я испортила ее. Свою жизнь. Ничего не собрать. Ничего не склеить. Это просто невозможно. Нереально.
Эмма подходит, обнимает меня сзади и тут я снова начинаю тихо плакать.
— Ну, ничего. Ничего. Все образумится. Пусть побегает твой Тимирязев немного. Побегает и все равно прибежит, — она гладит меня словно маленькую девочку.
— А если не прибежит? — всхлипываю я.
Мы так и стоим обнявшись друг с другом. Плечо Эммы мокреет от моих слез вперемешку с соплями, но она не отстраняется и продолжает гладить меня по спине.
— Да куда он денется?! Мы же с тобой умницы и красавицы. От таких девушек мужчины не уходят.
И тут во мне будто что-то щёлкает.
Я выбираюсь из ее объятий.
— Да. От таких не уходят. От таких убегают, — отталкиваю ее от себя.
— Зачем ты так говоришь? — она смотрит непонимающе.
— Затем, что это ты во всем виновата! — делаю шаг назад.
— Я? Ну, знаешь… — от возмущения подруга начинает хватать воздух губами.
— Да. Ты, — киваю словно ненормальная. Зачем я тогда тебя только послушала? Зачем ты мне давала свои дурацкие советы? Зачем мне нужен был тот Пьер, черт бы его побрал? — я словно дикая львица начинаю кричать и метаться по комнате. Это все ты! Ты со своими советами. Ты виновата!
— Причем здесь я? Вообще-то я тебе сейчас помогаю, если ты не заметила.
Эмма обижено складывает руки на груди.
— Ты мне завидовала! Вы все мне завидовали! На Тима. На богатых родителей. На обеспеченную жизнь, — говорю и нервно смеюсь, будто бы не в себе. Будто бы открыла какую-то до нелепости глупую тайну.
— Минуточку. А не ты ли хотела самостоятельно добиться успеха в модельном бизнесе?
— Хотела. Что в этом плохого?
— Плохого — ничего. Просто ты, сама по себе — никто. Обычная посредственность со смазливой мордашкой. В тебе нет ничего особенного.
