Да и ко всему прочему меня давно шведы звали к себе бизнес-консультантом. Уедем в Швецию. Если Ваня не захочет признавать отца, то я признаю его своим сыном через ЗАГС, сделаем визы и уедем в Швецию. Там тоже хорошо.
— Зачем они тебе? — честно спрашиваю своего бывшего друга.
— А тебе? — прищуривается он.
— Ты не поверишь, — говорю, млять, правду, — но благополучие этой женщины является приоритетом для меня. И если она захочет, то я на изнанку вывернусь, но тебя даже на пушечный выстрел к Ивану не подпущу.
Для меня очень важно чтобы Арине было комфортно.
Мне хочется ее защищать. Мне хочется ее оберегать. Когда ей хорошо, то и мне, блин, хорошо вдвойне.
— А если сын сам захочет? — Игорь наполняет стакан в третий раз.
— Если захочет, — я поднимаюсь со стула и разворачиваюсь к выходу, — то я приму его решение.
— Я его отец! — кричит в след мне Игорь и я понимаю, что это кричит алкоголь в его крови.
— Слушай, гАвно ты, а не отец! — бросаю напоследок бывшему другу.
Глава 24
Тимофей
— О, Господи, — вздыхает моя мать, тем самым разрушая гробовую тишину, повисшую в столовой, — подумать только, Петя, как низко опустился наш сын.
Я сижу за овальным белым столом напротив отца. Ленка подпирает плечом стену возле камина сложив руки на груди и молча наблюдает за этим зрелищем.
— Петя, ради всего святого, не молчи, скажи хоть что-нибудь — снова срывается на крик наша мать, — Лена, — мечется ее взгляд с отца на сестру и обратно.
Я ладонью тру под столом распухший кулак и мысленно жалею, что не добавил Вознесенскому еще.
— А что Лена, мам? — отмирает сестра. Я думаю, что Тим уже взрослый и самодостаточный человек, чтобы принимать решения и ставить вас перед фактом. И вообще, если бы ты мама не влезла когда-то в мою семью, то я бы не разводилась с Гарри и мои дети росли бы со своим отцом, — Лена отлипает от стены становиться за моей спиной, кладя руки мне на плечи.
Я всегда знал, что Лена меня поддержит в любом решении. И сейчас я ощущаю это как никогда.
— Что-о-о? — глаза матери округляются.
Петя ты слышишь это? Неблагодарная, — у нее от обиды начинает дрожать нижняя губа.
Я смотрю на то, как отец закуривает третью по счету сигарету, а мать бросает презрительный взгляд в нашу сторону.
Чего я жду? Не одобрения или похвалы. Я жду принятия ситуации с их стороны.
— Значит так, дорогие мои, — я поднимаюсь из-за стола, сестра мягко отстраняется от меня, — я, собственно, все сказал. Решение принял. Вы можете принимать мой выбор, а можете не принимать.
