Рана не длинная, чтобы ее надо было шить, но достаточно глубокая.
— Как это ты так умудрился?
Меня не напугать видом крови. Я каждые каникулы врачую Ваньку. Он ведь если не сломает себе что-то, то локти с коленами точно поразбивает в кровь.
— Стакан разбил. Стекло убирал и загнал.
На журнальном столике в гостиной уже лежала открытая аптечка. Тим сел на диван и вытянул руку передо мной.
Так. Все, как всегда. Антисептик. Зеленка. Вата. Бинт. Я подошла к нему и начала обрабатывать рану. Мужчина внимательно наблюдал за моими действиями, позволяя ухаживать за собой.
Я посмотрела в его глаза — пустые, стеклянные, без капли эмоций.
Молчит. Успокоился.
Ну и Слава Богу.
Пауза между нами длилась не долго. Тим первым нарушил молчание.
— Почему ты такая вредная? — сглотнул.
— Что? — я подняла на него глаза и встретилась с его внимательным взглядом.
— Разве ты не видишь, что я пляшу вокруг тебя как клоун. Как верный старый пес. И даже взамен особо ничего не прошу. Почему ты все время упираешься и отталкиваешь меня?
Я не знаю, что сказать.
Не знаю, что правильно ответить. Просто опускаю глаза и смотрю на свои руки. Мои пальцы теперь тоже в крови.
— Ты же у нас самая правильная. Самая гордая. Самая… — его низкий голос звучит как рык, а грудь тяжело опускается и поднимается.
— Потому что, мне трудно верить, — я смочила вату перекисью водорода, чтобы обработать рану, — Мне страшно верить людям. Особенно мужчинам. И даже тебе. Потому что мне страшно впускать кото-то в свою жизнь. Потому что мне не хочется, чтобы из-за меня страдала Алиса…
Я чувствую, что этот разговор неприятен нам обоим.
Обработав края раны зеленкой, я взяла в руки стерильный бинт."
"— Подними пожалуйста руку и держи ее горизонтально. Мне надо перебинтовать ладонь.
Тимофей молчит. Его ноздри расширились. Челюсть сжалась. Вдох. Выдох. Тяжело дышит. Он зол. Очень.
Я сама осторожно взяла его за руку и подняла ладонь.
— Вот так. Не опускай, — я сохраняла спокойствие и старательно бинтовала руку.
— При чем здесь Алиса.
И акая тебе разница что она там будет делать. Пусть делает что хочет. Я не могу понять твое отношению ко мне.
Я выдохнула.
— Тим ты мне нравишься. Очень… Просто… Все так тяжело.
— На само деле все очень просто Арина. Это ты все усложняешь. Скажи мне что тебе мешает отбросить свои предрассудки и просто быть счастливой рядом со мной.
— Что мешает?… Я не знаю… Не могу так сразу ответить.
— Арина, — уголки его губ приподнялись, — поцелуй меня сейчас. Сама.
