Готов — попал! И в это время в парапет, совсем рядом со мной, ударил снаряд. Я потерял сознание.
Глава 5
Очнулся от сильной тряски. Болела голова и левая нога. С трудом открыл глаза и снова их зажмурил от резанувшего света. Затошнило. Выждал немного и приоткрыл веки — совсем чуть-чуть. Странно! Я в кузове грузовика «ЗИС-5», который опознал по кабине. Лежу на досках пола, рядом со мной вповалку — раненые, все в замусоленных бинтах. Я что — тоже ранен?
Снова потерял сознание. Очнулся, когда меня снимали с грузовика.
Двое дюжих санитаров, ничуть не церемонясь, перевалили меня на носилки и занесли в какое-то кирпичное здание.
Здесь пахло кровью, лекарствами, карболкой. Вокруг сновали люди, частью — в бывших когда-то белыми, а теперь в пятнах крови халатах, частью — в армейском обмундировании. Носилки, на которых я лежал, поставили на пол в комнате.
Минут через пятнадцать зашел заросший щетиной врач. Поверх халата спереди болтался клеенчатый фартук.
— Что тут у нас?
Женский голос ответил:
— Только что привезли.
— Ну-с, посмотрим.
Врач присел перед носилками. «И при этом записки нет, — пробурчал он. — Сколько уже передаю в санбаты — отмечайте, когда ранен боец! Э-эх!» Руки его быстро пробежались по ноге.
— Ножницы!
Звякнул инструмент, врач стал разрезать бинты на ноге и штанину. Ногу обожгло резкой болью. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.
— Так-с. Повезло парню. Осколок большой, но вошел неглубоко. Теперь посмотрим, что с головой.
Стали разрезать бинты на голове. В глазах выступили слезы.
Я закрыл их и с бьющимся сердцем ждал вердикта.
— Ну-у, тут мелочь, два шва наложить. Вероятно, еще контузия. Несите его в операционную. Боец, ты меня слышишь?
— Слышу, — прошептал я пересохшими губами.
— Считай, повезло тебе, парень. Крови много потерял, не без этого, но кость цела. Заживет — еще бегать будешь. Скажи спасибо, что осколок не в живот угодил.
— Кому?
— Что кому?
— Спасибо сказать?
Врач засмеялся, закурил папиросу и вышел.
Снова вошли санитары, понесли меня в операционную.
В кино я видел, как она выглядит: белые кафельные стены, операционная лампа. А здесь — обычная комната, стол и инструменты в лотке на тумбочке.
Меня привязали ремнями к столу.
— Выпьешь?
— Я?
— Ты, ты. Наркоза нету. Хочешь, глотни спирта.
— Мутит меня.
— Значит — под крикаином. — Врач коротко хохотнул.
Ногу полоснуло болью. Я застонал.
— Терпи, боец.
Звякали инструменты. Когда же кончится эта пытка? Больно!!
— Держи, боец.
