— Старшина, накорми людей.
— Да у меня как раз только для караулов и осталось.
— Им урежь, а этих накорми.
Мы уселись на траву. Старшина побурчал, но дал по полному котелку супа и буханку черного хлеба на двоих. Сам же капитан ушел.
Когда мы доели кашу и запили обед жидким чаем, он появился вновь. От прежней суровости и следа не было.
— Ну как, подкрепились?
— Так точно, спасибо.
— Сведения ваши я передал куда следует. Майор, командир полка, сказал, что если знамя вынесли — точно не дезертиры. На сборный пункт вас отправить или здесь у меня останетесь? — Капитан, раздумывая, смотрел на нас.
— Здесь останемся, — разом выдохнули мы.
С капитаном уже познакомились, видно, доверяет, а как в штабе полка отнесутся к нашему блужданию по лесам — еще неизвестно, да и особист может со своими проверками замучить, не стоит новых приключений на голову свою искать.
— Пойдем к начальнику штаба батальона — там писарь, оформим вас. С вами я уже знаком по документам. Я — командир батальона, капитан Михась. Зачислим вас бойцами.
— Товарищ комбат, разрешите вопрос.
— Валяй.
— Я танкист, мне бы к танкам поближе.
— То-то я смотрю — комбинезон у тебя как у танкиста. Постой, а винтовка снайперская твоя?
— Моя, подобрал.
— Пользоваться умеешь?
— Пробовал уже.
— Вот снайпером и будешь. У меня бойцы большей частью пороха не нюхали, необстрелянные, мне опытные люди во как нужны.
Капитан чиркнул себя ладонью по горлу.
Мы завернули в брезентовую палатку. Саньку быстро оформили в стрелковую роту, а меня — в отдельный взвод, к связистам.
— Ну вот. Теперь ты подчиняешься командиру взвода связи. Но это так, официально. Фактически — мне. В боевых условиях цели выбирать сам будешь — офицеров, артиллерийские расчеты, пулеметчиков. Правда, снайперам положено парой охотиться, да людей свободных нет. Так что — сам, сам.
Ну, сам так сам. Кто бы возражал, но я не буду. Конечно, лучше бы мне на танке — «тридцатьчетверке» или КВ — воевать. Но на войне выбирать не приходится, особенно если учитывать, что документы у меня не свои.
Копни какой-нибудь особист поглубже — и все, пропал я. Самого к стенке поставят, имя деда опозорю. Потому не рыпался. Коль снайпером поставили — пусть будет так.
Во взводе меня приняли неплохо. Дали вещмешок, шинель, даже фляжку и саперную лопатку выделили. Так меня еще не экипировали нигде.
Меня никто не беспокоил, и я вволю отоспался. Одно дело в лесу спать — вполглаза, вполуха, и совсем другое — у себя в части, под охраной.
