Немцы поставили потом это орудие в тяжелые танки T-VI «Тигр». К счастью, на нашем участке таких мощных орудий не было.
Я поймал в прицел идущий почти прямо на меня T-IV и толкнул Петра обеими ногами. Танк сделал короткую остановку, и я выстрелил. Немец вспыхнул почти сразу. В перископ было видно, что еще три немецких танка горят.
Фашистские танки остановились, а потом попятились. Гитлеровская пехота, увидев, что лишилась мощной огневой поддержки, начала отступать."
"Из танка комбрига посигналили флажками. Не хотелось отходить, когда атака так хорошо началась, но приказ есть приказ.
Его надо выполнять, не раздумывая и не обсуждая. На этом зиждется дисциплина в армии. А не будет ее, любая армия — сброд, толпа вооруженных анархистов. Так и возвращались к себе на позиции — пятясь задом.
В лесу, где укрылись танки, выбравшийся из своей боевой машины комбриг собрал нас, еще разгоряченных боем и чумазых от пороховой гари.
— Молодцы! Каждый экипаж по вражескому танку сжег. А у Колесникова это уже четвертый.
Пора и к медали представлять. Жалко, танков у меня почти не осталось, иначе задали бы немцам перцу. Жду подхода пополнения. Надо продержаться еще два дня.
— Лишь бы снарядов да горючки хватило! — запальчиво крикнул совсем еще молодой танкист.
— Приводите технику в порядок, — построжал комбриг, — а я распоряжусь насчет обеда.
Похоже, немцы тоже устроились обедать, потому что с их стороны не раздавалось ни одного выстрела. Они же педанты.
Прибыла кухня. Все потянулись поглубже в лесок, где метрах в двухстах стояла полевая кухня на колесах, прикрепленная к трактору «Сталинец».
Мы поели горохового супа, перловой каши, попили жиденького чая. Не сказать, что сытно, но голод утолили. И хлеб был неважный — черный, с сырым, непропеченным мякишем.
Поесть успели не все — видимо, немцы покончили с обедом раньше, потому что на наши позиции снова обрушился град снарядов. Били издалека, из гаубиц, потому что выстрелы были почти не слышны, а разрывы мощные — не такие, как у полевых пушек.
Шквал огня продолжался минут пятнадцать.
От леса остались одни стволы — без веток и листьев. Позиции наши были буквально перепаханы.
Крепко нам досталось, но хуже всего пришлось пехоте — она стояла перед нами, и на пехотных позициях буквально бушевал огненный шквал.
Один из наших танков прямым попаданием был выведен из строя.
Наш экипаж пережидал артиллерийский налет в воронке, оставшейся от утренней бомбежки.
В лесу стоял густой запах тротила, в воздухе висела пыль.
