— Вась, к своим выйдем — не говори, что танк угнали и бросили. Не поверят, особистам сдадут.
— Я же комсомолец, чего своим врать?
— Ты думаешь, медаль нам дадут? К стенке поставят!
— За что? — Глаза Василия округлились от изумления.
— Ты на оккупированной территории, под немцем, был?
— Ну выходит — да."
"— Вот за то и расстреляют. Скажут: диверсанты фашистские, попробуй отмойся. И придет твоей матери извещение, что сын предатель.
— Ты чего на Советскую власть клевещешь? — вскинул голову паренек.
— Тю-ю, Вася, ты, никак, сдурел?
Василий обидчиво поджал губы и замолчал.
Вот навязался на мою шею. Ведь сдаст по своей наивности особисту, с потрохами сдаст. А если меня в кутузку посадят, так ведь и его тоже.
— Ты коммунист? — вдруг неожиданно спросил Василий.
— И не был никогда.
Василий растерянно глядел то на меня, то в сторону нашей передовой, не зная, что сказать.
Совсем недалеко простучала очередь.
— Вася, ложись, дальше — ползком, если не хочешь пулю схлопотать от своих.
Мы поползли.
Сыровата землица после вечернего дождя. Одежда на груди, животе и ногах сразу испачкалась. Но лучше быть грязным, чем мертвым.
Мы подобрались вплотную к позициям, слышалась русская речь. Василий попытался привстать, но я ухватил его за гимнастерку и дернул вниз:
— Жить надоело?
Повернул голову в сторону позиций, крикнул:
— Свои, не стреляйте!
— Вставай и с поднятыми руками — сюда.
Мы оба встали и пошли вперед.
Справа от дороги стояла пушечка-сорокопятка, невдалеке — окопчик со стоящим на бруствере пулеметом «Максим».
Я такой только в музее видел. И это все силы? Ведь перед ними, за пригорком, машин полно с солдатами, транспортеров с пушками. Одной пушечкой и пулеметом такую силу не удержать.
— Кто такие? — строго спросил сержант с треугольниками в петлицах.
— К своим выходим.
— Документы.
Василий достал из кармана гимнастерки клеенчатый пакет, развернул и протянул красноармейскую книжку. Сержант просмотрел ее, вернул.
— Иди к пулемету, патроны в ленту снаряжать будешь.
Потом перевел взгляд на меня.
— А у меня документов нет, сгорели, — соврал я. — В Оршу к родственникам ездил, под бомбежку попал. Теперь ни вещей нет, ни документов.
— Так. — Сержант посуровел лицом. — А как же вы через немецкие порядки прошли?
— Так леском. Немцы только на шоссе. Машин с солдатами там полно, тягачи с пушками.
— Эка! Танк немецкий на нас вышел, мы его стрельнули, так он с дороги в кювет и свалился, — похвастал сержант.
