"
"Дед засуетился, вытащил из русской печи чугунок еще теплой картошки, принес ломоть соленого сала, кусок зачерствевшего хлеба. Руками развел:
— Хлеб пеку раз в неделю, поскольку один в деревне проживаюсь, так что извиняйте — нету другого покамест.
Мы поели картошечки с салом да луком, запили отваром шиповника. Заварки чайной у деда давно уже не было — с той поры, как в соседней деревне разбомбили сельмаг.
После еды разомлел я, прилечь потянуло. Да нельзя — документы надо своим передать, а для этого — еще и через линию фронта перейти.
Так не хотелось из дома дедова уходить, как вроде гири на ногах держат. Однако надо спешить. Я подошел к «Сидорову». Он на ухо мне сказал пароль, который надо назвать в штабе армии.
— Ну, Петр, удачи тебе. Не дай себя убить, очень прошу — перейди фронт. Пусть в штабе знают — где, что и как.
— Постараюсь. Ты выздоравливай только.
Я взял автомат и вышел, провожаемый дедом. А дальше — в лес.
Шагалось без груза значительно легче, только автомат висел на плече да две обоймы в карманах.
Непривычно без формы: боец не боец — партизан ли, дезертир? И документов нет никаких.
Чистый лесной воздух, пьянящий смолистыми ароматами, резко обострил чувство голода. Я с жадностью присматривался к кустам — вдруг съедобные ягоды встретятся? Специально-то искать не время! Как назло, чаще всего попадались черные, блестящие — несъедобные. На солнечных пригорках встречалась душистая земляника, реденько алевшая среди травы на южных склонах. «Ничего, доберусь до своих, наемся» — подбадривал я себя.
Главное, жив, жив, черт побери! И документы ценные надежно спрятаны. Правда, еще исхитриться надо — переправить «Сидорова» и бумаги куда надо. Настроение — на подъеме.
А прифронтовая полоса с каждым часом — все ближе. Надо смотреть в оба — нелепо сейчас на мелочи провалить задание. Чувство ответственности за операцию, исход которой теперь зависел от меня, не позволяло расслабляться.
За два дня — где пешком, где ползком, а где и бегом — я добрался до передовой, вернее, до второй линии немецких траншей.
Устал сильно — не по дороге идти пришлось — лесом да оврагами. И скрываться все время приходилось.
Дождался ночи, пополз к траншее. Наудачу она пустая оказалась. Перебрался по-пластунски до первой линии, замер, прислушиваясь. Надо осмотреться, все-таки неделю здесь не был, измениться многое могло. Черт, как темно, только когда ракета взлетит, и углядишь что-нибудь. Высмотрел, где гнездо пулеметное, где ракетчики сидят. Наметил путь.
