Значит, улица Железнодорожная в самом деле имеет отношение к стальной магистрали.
Прочитал на углу дома табличку — все верно, с улицей не ошибся. На углу — дом номер один. Стало быть, четные номера на другой стороне. Головой не вертел — зачем? Я же вроде местный, поселок знаю. Сам же глазами по сторонам из-под бровей зыркал.
Вот и дом номер четырнадцать. Ага, приметы совпадают: низкий заборчик, за ним — палисадник с цветами, простенькие шторы на окнах. Во дворе — никого, и в соседних домах никакого движения.
Сделав еще несколько шагов, я почесал затылок. И, сворачивая в переулок, увидел, как «товарищи-немцы» смело заходят в калитку.
Быстро темнело. Возвращаться в лес? Приказ был без вариантов — вернуться и ждать.
Я сделал небольшой круг по улице и направился назад — по той же самой Железнодорожной улице. Шел и прислушивался: не раздастся ли впереди стук подкованных сапог немецкого патруля? Ходят ли патрули по поселку, я не знал, но остерегался встречи с патрулем, которая стала бы последней.
Надежда — только на свои ноги. Потому я был готов в любую минуту метнуться в сторону, скрыться за домами, раствориться в огородиках, за сараями.
Проходя мимо дома номер четырнадцать, я бросил взгляд на окна. Что за чертовщина? В комнате горела керосиновая лампа, и в ее тусклом свете я увидел, как по шторам метались тени. В комнате явно шла борьба — мелькали руки, головы!
Я замер. «Что делать? Приказа вмешиваться не было.
А вдруг нашим помощь нужна? Но не сорву ли я своим вмешательством важную встречу или вообще всю операцию? Тогда мне несдобровать!» Все это за мгновение промелькнуло у меня в голове. А, будь что будет!
Выхватив нож из-под рубашки, я перемахнул через низенькую калитку, взлетел по ступеням и ногой толкнул дверь. Сени темные — едва ручку двери в комнату нащупал. Одним движением я резко распахнул дверь.
Взгляд выхватил лежащего на полу «Иванова» и рядом с ним — немца.
Оба — в луже крови. Чуть поодаль лежал «Сидоров», и на нем — немец в форме. Двумя руками он держал над грудью «Сидорова» нож. Тот, ухватившись за его руку, пытался нож отвести. Руки у обоих дрожали от напряжения, но развязка была уже близка."
"В два прыжка я долетел до них и всадил нож в левую подмышку немцу. Он обмяк и уронил голову, но пальцы рук продолжали судорожно сжимать нож. Я едва успел отвести руку немца с ножом от груди «Сидорова».
