Нагло, на мотоциклах — с колясками и без. Вывалились из-за холма, где грунтовка вилась, и тут же развернулись в боевые порядки, рассыпавшись по полю. Поднялся сплошной треск — из автоматов, пулеметов, глушителей мотоциклетных. Заухали орудия танка Т-28, забил пулемет.
Пехота открыла ответный огонь. Несмотря на ощутимые потери, немцы продолжали напирать. Последних удалось остановить за полсотни шагов до линии наших окопов. И вот что меня удивило — форма на них была черная.
Атака гитлеровская захлебнулась, живым не ушел ни один.
Если бы не наш танк, мы бы не отбились, слишком уж нахраписто вели себя гитлеровцы.
Когда все стихло, я дополз к ближайшему мотоциклу и снял пулемет, чтобы притащить его к себе в окоп. Заодно и поглядел на убитых немцев. Рослые, все как на подбор упитанные, рукава мундиров закатаны до локтей, а в петлицах — две молнии. Так это же войска «СС», элита немецкая! В нее брали только самых убежденных, преданных делу рейха немцев — членов нацистской партии. Видно, они в резерве были.
Что-то я раньше не видел и не слышал, чтобы эсэсовцев в бой бросали.
Притащил пулемет с коробкой патронов, установил на сошки, ленту заправил. Теперь легче воевать будет, сподручнее. У каждого эсэсовца — автомат или пулемет, а у нас — только винтовки. Видно, успели эсэсовцы по рации доложить о сопротивлении нашей роты, потому как через полчаса появились «юнкерсы»-лаптежники. Страшнее их для пехоты не было. Тихоходные, они бомбили с пикирования, причем довольно точно.
Бойцы в окопы попрятались, а танк куда спрячешь? Высокий, неуклюжий, — вот ему и досталось.
Похоже, немцы целили именно в танк.
Бомбы ложились все ближе и ближе — до тех пор, пока одна из них все-таки угодила в моторный отсек. Громыхнуло так, что заложило уши.
Когда самолеты улетели, я высунул голову из окопа. Т-28 больше не существовало! Танк разворотило как консервную банку. Листы брони вывернуло наружу, и где по клепке, где по живому — листы были разорваны.
— Амбец ребятам, — с сожалением заключил я.
— Не, они целые. Я сам видел: танкисты, как самолеты подлетать стали, в укрытия попрятались, — сказал боец из соседнего окопа.
И верно: после бомбежки из разных укрытий стали подниматься танкисты в темно-синих, как на мне, комбинезонах.
По цепочке передали — «сержанта Колесникова к командиру роты!»
Перебежками я добрался до ротного.
— Вот что, танкист. Тебе мотоцикл водить приходилось?
Я сразу догадался, в чем дело.
— Немецкий не пробовал.
— Так попробуй.
