Как-никак я вживался в роль оперативника из РУБОПа, каковым я должен был предстать, по Любочкиной легенде, пред капитаном-гаишником Варенцовым.
Уже через восемнадцать минут я нахально тормознул серенькую свою «восьмерочку» у самого поста и взбежал по ступенькам, изо всех сил воображая себя оперативником РУБОПа.
Внутри поста сидел грузный гаишник в чине капитана. Тулуп его был расстегнут, на столе дымился стакан чая в подстаканнике. Капитан вглядывался в компьютер, рядом на столе хрипела рация.
– Здравия желаю! – небрежно бросил я.
– Я – Синичкин с Полянки.
Гаишник молча указал мне на стул.
Рация прохрипела: «Рено бэ – триста пятьдесят пять – у – у».
Капитан прошелся по клавишам компьютера («Ищет, не числится ли машина среди угнанных», – смекнул я) и гаркнул в рацию:
– Пять – ноль!
Видимо, это означало: «Все чисто».
Рация выхрипнула новый вопрос: «Коломийцев, Иван Петрович?» Гаишник опять пробежался по клавишам и снова произнес в передатчик:
– Пять – ноль!
– Принято, – разочарованно отозвалась рация.
– А что там за хер свою тачку у поста поставил?
– Это наш хер! – буркнул капитан. – Как понял?
– Понял хорошо, – отозвался сквозь хрипы эфира собеседник. – Хер – наш.
«Развлекаются гаишнички», – подумал я.
– Что, Синичкин с Полянки, – усмехнулся капитан, – пришел машинку смотреть?
– Пришел.
– Держи ключи, – капитан вынул из ящика стола связку из двух ключей и метнул их мне. Я поймал. – Потом вернешь.
– Спасибо, – сказал я, вставая.
– Спасибо в стакане не булькает, – скорее по привычке, нежели в самом деле желая что-то поиметь с меня, буркнул капитан.
Я вышел из поста в ночь, подсвеченную фонарями Кольцевой. Штрафной загон располагался рядом.
Один из ключей подошел к висячему замку от загона. Тут грустили битые или арестованные автомобили. Битых было больше. Иные представляли собой жуткую груду железа.
«Фолькс Пассат» я узнал сразу. Он был не слишком-то разбит для машины, кувыркавшейся в снегу. Я во второй раз за сегодняшний день убедился, что иностранцы в самом деле уделяют много внимания пассивной безопасности своих авто.
Передок у «Пассата», правда, был расквашен. Крыша слегка вдавлена. Погнут правый бок (видать, на нем авто остановилось после своих кульбитов). Но – и только. С отечественной машиной все обстояло бы куда хуже.
Я обошел «фолькс». Посветил фонариком вовнутрь. На крыше, а также на водительском кресле были видны свежие бурые пятна. «Валентине досталось», – подумалось мне.
