Даже в изрядном подпитии и растрепэ она держала ненаглядный Пострел под рукой и нежно поглаживала прочную ткань ранца.
Машины недруги осуждающе говорили: «Она парашют больше сына любит».
Сама же Маша говорила, что она любит их – одинаково.
И еще Мария любит выпить.
…Машин тайный поклонник Гоша восхищенно наблюдает за тем, как лихо, без всяких тостов, она опрокидывает очередной стопарь, и замечает:
– К прыжкам завтра не встанешь…
На Гошу не цыкнешь – он далеко не перворазник, двести прыжков за плечами.
Мэри только передергивает плечами:
– Ну и не встану. Что с того. Больше денег останется…
Маша очень переживает из-за того, что прыжки теперь платные. Даже не оттого, что денег жалко, – «капуста» у нее водится, хотя никто не знает, откуда. Ей просто грустно, что разрушена парашютная тусовка. Что они теперь – не одна большая семья, живущая под строгим оком инструктора. А каждый, как и принято при наступающем капитализме, сам по себе. Накопил денег – прыгаешь. Не накопил – смотришь с земли.
И спорт как таковой теперь никому не нужен. Вон она, Маша, – кандидат в мастера спорта. Ну и что с того? Платит за прыжки, как все. А замаячили соревнования в Румынии – пожалуйста, можно поехать. Только за свой счет. Глупость какая-то… Черти бы взяли эту перестройку!
Гоша внимательно наблюдает за Марией. Он понимает ее. И жалеет – сам застал кусочек старых времен. А еще ему не нравится то, что она стала много пить. Он осторожно вынимает из Машиных рук пустой стакан:
– Машутик, пошли пройдемся!
Она вяло возражает:
– Сдурел? Холодина на улице.
– Зато красиво. Звезды. Я тебе свою куртку дам.
Гоша – счастливый обладатель настоящей летной куртки – теплой и стильной.
– А сам в чем пойдешь? – не забывает о хорошем тоне Маша.
– Ватник вон у Макса возьму.
Гоша незаметно подмигивает Максу. Тот с готовностью жертвует одежкой. Для Машки – не жалко.
– Только до утра не шляйтесь! – предупреждает Макс. – А то мы спать ложимся.
– Да уж, вы ляжете. Водки еще полно, – фыркает Мария.
Она забирается в Гошину летную куртку и решительным – без всяких покачиваний! – шагом направляется к выходу."
"– Опять кочегар бастует, – вздохнула Катя, безуспешно пытаясь поплотней закутаться в тонкое казенное одеяло. – Вообще не топит, паразит…
В комнате холодно, в незаклеенное окно бьется холодный февральский ветер, стекла изрисованы морозным узором. Из угла комнаты подглядывает красный глаз обогревателя, включенного на полную мощность.
