Советская экзотика – тараканы в гостинице, макароны в столовой, водка по ночам – Джейку в принципе показались забавными, продолжила Катя перевод. В следующий раз он привез в Союз свою четверку. Потом они стали приезжать ежегодно…
– Ну, об этом я как раз тебе рассказывала, – заметила Катя. – Ничего нового он про этот период не сообщил… И все-таки удивительно, – добавила она со вздохом, – что Машка ни разу, никогда, ничем не выдала, что они с Джейком так давно знакомы, что у них были какие-то отношения… Разве что один-два взгляда выдали их… И то я вспомнила об этом и поняла, в чем дело, только сейчас… Все-таки какая скрытная она была, эта Машка…
– А что же дальше случилось с Джейком? – прервал я Катю.
– Дальше, – продолжила Катя рассказывать за мистера О'Гара, – дальше, в девяносто втором году, тяжело заболела его супруга Джеральдина. Ее поместили в психиатрическую лечебницу. Джейку пришлось бросить рассеянный образ жизни и целиком посвятить всего себя управлению фирмой. Фактически он становился ее полновластным хозяином.
Ни о каких отпусках, поездках, парашютах речи уже идти не могло… Через год Джеральдину выпустили из клиники, но ни к какому управлению она уже была не способна. Целыми днями просиживала в своей комнате, лепила из пластилина игрушки, писала чудовищные пейзажи. Однажды в конце весны девяносто пятого года он, вернувшись в половине двенадцатого ночи из офиса, обнаружил ее в ее комнате – висящей под потолком в петле. Она оставила записку – ужасными каракулями: Прости меня, Джейк…
Только после смерти Джеральдины Джейк вдруг понял, как много значила для него эта женщина, на которой он, признаться откровенно, женился по расчету и которую он, как казалось ему, никогда не любил.
Он остался один. Совсем один, в целом мире. Его родители давно умерли. Братьев и сестер у него не было. Не было и детей. Что ему, шестидесятилетнему, оставалось? Только работа. Его фирма, в которой он остался полновластным хозяином… Он приезжал к семи, засиживался в офисе до полуночи.
Порой и ночевал в своем кабинете.
Джейк добился своего: вывел компанию из кризиса, куда ее загнала в последние годы своего безраздельного правления Джеральдина, начинавшая к тому времени, как он теперь понимал, сходить с ума.
Весной девяносто восьмого года О'Гар обратился к своему терапевту с жалобами на усталость, быструю утомляемость, головокружение. Он думал – обычное весеннее недомогание, доктор пропишет ему витамины и, может быть, новомодный прозак.
