– Я догадывался… Но, вы знаете, она мне ничего не писала… А побывать в Москве у меня оказий не было… Вы же знаете, как дорого теперь стоит дорога…
Мы по-прежнему сидели рядком на старом диване в привратницкой – прекрасная позиция для задушевных разговоров.
– Она была хорошей девушкой… – прошептала привратница.
Казалось, вот-вот, и она заплачет. Этого допускать было нельзя. Рыдающий свидетель – не свидетель. Приходится останавливать его слезоточенье – вместо того чтобы выдаивать из него информацию.
Чтобы остановить вскипающие в ее глазах слезы, я, стараясь быть деловитым, спросил у консьержки:
– А как это все случилось? Пожар и прочее? Когда?
– Вчера вечером, – вздохнула привратница.
– Часов около десяти. Мы вызвали пожарников. Пожарная команда приехала, как ни странно, довольно-таки быстро. Они в считанные минуты справились с огнем. Но было уже поздно…
– Как жаль, что вы не дежурили здесь тогда… – вздохнул я. – Вы бы не допустили этого…"
"– Ах, мой милый, добрый мальчик!.. – умилилась привратница.
– Конечно, конечно, я проследила бы за тем, что происходит!.. Я бы не дала свершиться трагедии!.. Но ведь тогда дежурила тетя Вера! – слова «тетя Вера» привратница произнесла с нескрываемым отвращением, словно говорила об Анатолии Чубайсе или Мадлен Олбрайт. Губы ее презрительно скривились.
– А тетя Вера, – продолжила тетушка, – очень халатно, антр ну, относится к своим обязанностям. Только и видишь у нее здесь, – она указала на стекло привратницкой, – таблички: «Ушла на обед». Или: «Ушла на ужин».
Такое впечатление, что она только и делает, что обедает да ужинает!.. А на посту, – слово «пост» дежурная проговорила возвышенно, – на посту в это время – никого нет! Заходи, кто хочет!
– А где живет эта тетя Вера? – быстро и словно невзначай спросил я.
– О, она не из нашего подъезда! – с гордым пренебрежением произнесла привратница, и это прозвучало так, как если бы несчастная тетя Вера проживала на Хованской свалке.
– А как ее, теть Веры, фамилия? – задал я еще один вопрос, несколько нехарактерный для брата, тем более для двоюродного.
– Фамилия? – изумилась консьержка, будто бы злосчастная тетя Вера не достойна была даже такой малости, как фамилия. – Гм, фамилия… Какая-то у нее, кстати сказать, пожарная фамилия… Погорельская… Нет, что-то явно проще… Погорелова… Да нет – Горелова. Просто – Горелова…
Фамилию товарки дежурная выговорила с плохо скрытым высокомерием.
– А зачем вам ее фамилия? – вдруг подозрительно спросила она.
