Всегда уставшая, со мной почти не говорит. К матери часто уходит. Еду абы какую готовит, совсем меня не ценит больше. А еще… у нее голова стала часто болеть. Посмотрите, кто этот гад, из-за которого все происходит! – требует он и бьет кулаком по столу так, что десять минут назад я бы подпрыгнула.
Но больше этот торгаш меня не пугает. Мне его даже жалко.
– Что ж, – тяжело вздыхаю я.
Честно, боязно лезть в такое дело, но… я помню слова его друга с рынка о ночевках в тавернах, а богатый опыт из моего мира, подсказывает мне, что в этом деле не все потеряно.
"
"Потому поднимаю со стола круглое зеркало на ручке и даю торговцу.
– Что это?! – не понимает он, глядя на свое отражение.
– Тот, кто испортил жизнь вам с женой. Это не точно, но вы можете проверить, права ли я, если попробуете взять себя в руки.
– Чего? – мужик настолько растерян, что не знает, возмущаться или мотать на ус. Хочется ему и того и другого.
С одной стороны ему вбили в голову, что мужик должен быть грозным и никого не слушать, а с другой… ну видно по нему, что он на многое готов ради жены.
Даже сюда пришел, наплевав, что засмеять могут.
Ляпнул, что любовника найти хочет, но на самом деле, он хочет вернуть жену и былое счастье с ней. Иначе бы уже стукнул дома ту жену и завел бы новую. В этом месте закон, увы, не на стороне женщин.
– Так она мне не изменяет? – охает он, а глаза этого грозного усача чуть ли не слезятся от счастья. Ну точно дурачок… Наломал дров…
– Если бы изменяла, то прыгала бы вокруг тебя как бабочка, лишь бы ты за ней не следил лишний раз и не заметил.
В Аффисе и прибить за такое могут. Какая женщина, кроме доведенной до отчаяния, станет так рисковать? – хочу сказать ему, но вместо этого просто говорю твердое “нет” и перевожу разговор в другое русло.
– Ваша жена вам дорога? Хотите ее счастья?
– Конечно.
– Я говорю не о ее долге улыбаться вам. А о том, что она на самом деле будет чувствовать, глядя на вас. Хотите, чтобы она снова светилась от радости, а источником этой радости были вы? Чтобы она от всего сердца хотела сделать вам приятно, приготовив вкусный ужин или… что-то еще.
– Так это и так бабская повинность, – как-то неуверенно говорит он то, что ему навязало местное общество.
– Повинность? – поднимается моя бровь.
Мужчина лица разглядеть не может, но по голосу и изменившейся позе улавливает мое возмущение.
– А вы хотите любви от вашей жены или повиновения? Если второе, то тут я вам не помощница.
