Чего уж говорящего кота теперь бояться?
– Я крокодил, – обиженно поправляет меня этот шерстяной и, кажется, очень даже вредный комок.
– Оно и видно…
– Эй, а кого ты только что вредным комком назвала? – кажется, кое-кто собирается обидеться, но я отвлекаюсь на гомон голосов.
Люди с базара пошли, скоро и в нашу сторону завернут.
– Ладно, крокодил, пошли поговорим в более спокойном месте, – выдаю я котенку.
Поднимаю с земли топорик, а этот вредный ком делает такие глаза, что и его приходится взять.
Усаживаю лентяя-провокатора на плечо, и походкой от бедра топаю к своим землям, пугая по пути редких прохожих.
Ну их озадаченность мне как раз понятна: невысокая юная леди в балахонистом темно-зеленом плаще элегантно топает по каменной дорожке, держа в правой руке топорик, а на ее левом плече сидит кот.
Надо бы прикупить шляпку для полноты картины. Ох, а если кот еще и в крокодила обернется…
– Ты же не кусаешься? – тут же кошусь на милую пушистую моську.
– Хозяйку нельзя, но всяких инспекторов можно, если что, – отвечает он мне, а для всех вокруг его слова звучат просто как “мяу”.
Я же делаю себе пометку, чтобы не стать в итоге городской сумасшедшей. У меня куда более грандиозные планы.
Я хочу заставить свой край расцвести!
И крокодилушка с его “ я знаю, где найти сюнюху” мне с этим поможет!
***
– Ты меня бефифь! – рычит на меня кот, когда я заставляю его тащить в зубах самодельную авоську, набитую желтыми минералами.
К слову, синюха и на ощупь оказалась, как мел.
– Это ифдевательфо над животными! – продолжается ворчание.
– Кто бы говорил! – рычу я в ответ, закидывая на себе еще пять тяжеленных сумок с камнями. Почти всю ткань на их создание спустила. – Из-за кого я по три часа в день рыбу ловлю?
Крок, а теперь я зову его именно так, стыдливо отводит взгляд.
Да, потеря кошелька в тот самый день, когда мы “воевали” с торговцами рыбы, оказалась слишком тяжелой. Мы возвращались, искали, но как и ожидалось ничего не нашли.
К счастью, я тогда взяла не все деньги.
Но соваться на площадь вновь было боязно.
Зато Крок оказался куда более ловким. “Воровал” иногда булки в хлебной лавке, оставляя после себя пару монет.
Выходит, он тогда тем мужикам и попался специально, чтобы сделку со мной заключить. Почему выбрал именно меня, он так и не ответил. Зато показал и рассказал много всего.
С тех пор так и живем на изредко “добытой” булке и пойманной мной рыбе уже неделю. Сказать, что я осунулась – это ничего не сказать.
