Я считала, что все это из добрых побуждений, оказалось, из чувства вины.
Закрываю на миг глаза, и вновь вижу и слышу тот вчерашний разговор. Погром в комнате, наставницу в слезах. Каждую деталь помню. Даже то, как дрожали ее пальцы, поправляя сиреневый платок, как она стыдилась на меня посмотреть.
А я не знала, не понимала.
– Ты сказала, что вспомнила… – прошептала мне Янга. – Вспомнила, что случилось с тобой в дестве и гиблыми землями.
– Я видела сон, – кивнула я, не желая оставлять и капли лжи или тайн между нами.
– Там был мужчина. Он требовал снять проклятие. Его называли Сурэлом, и пахло от него так же, как в твоем доме сейчас…
– Гирдан Сурэл, – отзывается Янга, все еще не поднимая на меня глаз. – Тогда он был правой рукой клана драконов, пока его брат не скончался. Теперь вся власть в его руках, и эта власть куда больше, чем ты можешь представить, – шепчет наставница, а ее голос дрожит.
Уже не от слез, а от страха. Он пробирает ее так, что мурашки идут по каже, а пальцы начинают дрожать.
Хватаю ладони Янги, они такие ледяные, будто она в пробки руки держала.
Сжимаю крепче, хочу согреть. Хочу успокоить. Хочу, чтобы она поняла, что мы в вместе.
Но вместо этого Янга лишь сильнее изводится, но меня не отталкивает. Ее что-то гложит. И очень сильно. Ведь иначе такая крепкая и самоотверженная женщина не стала бы лить столько слез.
– Что вас с ним связывает, Янга? – выдавливаю из себя вопрос, и в этот самый миг червячок внутри начинает шевелиться."
"Чуйка бьет тревогу – ответ мне не понравится.
Но я готова. Давно готова.
– В своем сне ты видела только Гирдана Сурэла? – хрипит голос наставницы, и она наконец-то понимает на меня глаза. Покрасневшие, полные слез и… сожаления.
И этого взгляда достаточно, чтобы я все поняла.
– Еще там была ведьма. Это была ты? – шепчу Янге, и стоит ей только услышать эти слова, как женщина вырывает руку и закрывает свой рот, чтобы не разрыдаться в голос.
– Прости… Прости… – едва слышны ее слова, смешанные с рыданиями.
Она больше на меня не смотрит. Ждет либо гнева, либо обвинений. И одни боги знают, каких.
За то, что тогда чуть не убила? За то, что притворилась незнакомкой сейчас?
– Мне не на что тебя прощать, – шепчу Янге, обнимаю ее, и она замирает, как маленький ребенок. Боится шелохнуться. Даже не дышит.
А я продолжаю.
– В том сне у ведьмы не было выбора, так ведь? – припоминаю я.
Сурэл был строг и суров. Обращался с ней как с собственностью.
