Швыряю гранаты одну за другой, как бездушный механизм, как аппарат, созданный для метания ручных гранат. В юности я пару лет посвятил большому теннису руки у меня сильные, а на полигоне я всегда метал гранаты дальше и точнее остальных.
Бах! Бах! Бах!
Совершенно не обращаю внимания на свистящие вокруг пули, на взрывы украинских гранат, на крики раненых и летящие осколки. Гранаты рвутся приглушенно, не особо громко, грохот танковых взрывов заглушает их.
Наконец ящик с грантами тоже опустел, хоть их там было не меньше двух дюжин.
Американцы вообще любят все дюжинами мерить.
– Пошли вперед! – крикнул Бамут, спрыгивая с кузова пикапа.
В руках Семена ПКМ с дымящимся стволом. Я сменил бубен в АКМ на обычный тридцатизарядный магазин и, пристроившись за спиной пулеметчика, двинул за ним. Справа так же шли Пестик и Сыч, только в руках Пестика был не ПКМ, а «ганс». Видимо, Стылов, в отличие от меня, стрелял в более экономном режиме, потому что из приемника его пулемета торчал приличный кусок набитой патронами ленты, свисавшей до земли.
Бамут цедит короткими, злыми очередями. Я иду в метре позади Семена, стреляя из-за его спины. У каждого свой сектор стрельбы, который выработан долгими тренировками. В бою мы понимаем друг друга без лишних слов. Бамут пошел первым, я двинул следом, и это значит, что у него левый сектор, а у меня – правый. Идущие параллельно нам Стылов и Тычин действуют точно так же.
Мы идем вперед, мы атакуем! Пока были возле пикапа, ни у кого даже мысли не возникло спрятаться в укрытие и сбавить темп стрельбы.
Нет, прятаться нам нельзя! Перестанем стрелять, спрячемся в укрытие – враг тут же высунет свои свиные хари, перехватит инициативу и попрет на нас. А за нашими спинами боевые товарищи, которые еще не вышли на боевые позиции, и нам надо удержать плацдарм и выиграть время. Кровь из носу надо! Пусть нас меньше в разы, всего четверо против сотни, но фактор внезапности и инициатива на нашей стороне.
Мы идем вперед, мы атакуем.
Смерти нет! Смерть – это еще не конец. Идти по Пути воина – значит идти по лезвию меча. Для воина поединок начинается задолго до того, когда он увидит противника. Отправляясь на войну, нужно убедить себя, что ты уже мертв. Тогда реальная смерть воспринимается лишь как досадная помеха: не удалось на Пути воина сделать больше, приблизить победу значительнее.
Те, кому удается настроить себя на такой образ мыслей, имеют серьезные преимущества перед окружающими.
