– Ну, вы же потом нас обоих в плен отправите, и если остальные пленные узнают, что я вам помогал, то меня, скорее всего, убьют. В общем, если хотите чтобы я вам помог, то пристрелите его. А я вам взамен расскажу все, что пожелаете.
– Ладно, – спустя пару секунд недолгого раздумья кивнул я, вытаскивая нож.
Вновь замотал рот второму пленному и как бы невзначай столкнул его на бок, чтобы он не мог видеть первого пленника.
«Сортирный» язык слышал наш разговор. Когда наши взгляды встретились и украинский вояка увидел у меня в руках нож, он испуганно выпучил глаза, побледнел и стал исступленно мычать, дергаясь всем телом.
Ухватив бандерлога за шиворот, я скинул его на пол, навалился сверху, замахнулся ножом и с силой ударил своим клинком труп ближайшего ко мне мертвого украинца, который лежал в мешанине тел на топчане. Прижал указательный палец к губам и подмигнул пленному, как бы говоря: «Молчи, и все будет хорошо!» Потом еще несколько раз ударил ножом труп лежавшего рядом расстрелянного укропа.
Пленник понял меня и несколько раз испуганно подмигнул в знак согласия.
– Ну все, он готов! – произнес я, поднимаясь с колен.
Повернулся ко второму пленнику, демонстративно вытер окровавленное лезвие ножа о рукав его куртки.
– Как зовут? Какое звание? Давно служишь укропам? – начал я задавать вопросы.
– Денис Капустин, – нехотя отозвался пленник, – фельдфебель. Служу в РОА с самого начала ее образования в две тысячи двадцатом году.
– Власовец? – уточнил я.
Собеседник молча кивнул, искоса глядя на тело только что «зарезанного» мной его боевого товарища.
Ему не было видно тело «покойника» целиком, Капустин видел только ноги. Но зато он слышал, как я вгонял свой нож в труп, а этот звук опытный человек ни с чем не перепутает.
– Да, я воин Русской освободительной армии, которая призвана освободить русский народ от гнета продажных властей и возродить былое величие России как одной из стран в большой европейской семье! – пафосно заявил пленный.
– Пропаганду свою будешь толкать следакам из контрразведки, – отмахнулся я.
– Давай по делу. От тебя требуется связаться с батальонным опорником и доложить, что на вас вышла российская ДРГ; в ходе перестрелки с ней у вас есть «трехсотые», три штуки, нужна срочная эвакуация. Понял?
– Да, – кивнул головой пленный. – Только у меня одна просьба, – немного помедлив и как-то весь сжавшись, промямлил укроп.
– Что еще за просьба?
– Стих хочу вам прочитать.
– Чего? – искренне удивился я такому повороту.
