Сон бойца на передовой крайне чуток и частенько выступает в роли шумового фильтра: под грохот далекой канонады боец может спокойно дрыхнуть, а от звука близкого выстрела тут же встрепенется и подорвется, выхватывая на ощупь свой автомат.
Блиндаж просторный, площадью не меньше двенадцати квадратов. Вдоль одной стены просторный настил – нары, на которых можно разместить не меньше отделения спящих солдат. Стены блиндажа дощатые, но поверх обиты серебристым теплоизоляционным полотном. На противоположной от лежанки стене прибиты гвозди, на которых развешано личное оружие: автоматы, ручные и ротные пулеметы, пара снайперских винтовок.
Тут же стол, заваленный разномастной едой не первой свежести: вскрытые консервы, распотрошенные пачки галет и печенья, котелки с засохшей кашей, просыпанный сахар, слипшиеся в один ком чайные пакетики, огрызки колбасы и сальные шкурки. Бардак и свинарник! Вонь, как на свалке в жаркий летний день.
Тук-тук-тук!
АКС в моих руках выплюнул несколько коротких очередей, пройдясь смертоносным клевцом по начинающим вскакивать с лежанки бандерлогам.
Тук-тук-тук!
Автомат бьет точно и метко. Дистанция – несколько метров, я бы и с закрытыми глазами их всех перестрелял. Указательный палец жмет на спусковой крючок, руки работают сами собой, направляя ствол автомата на очередную цель, выискивая наиболее уязвимые места в хрупком человеческом организме.
Тук-тук-тук!
Тук-тук-тук!
Стреляющий одиночными выстрелами, но в быстром темпе автомат издает звуки, похожие на стук старой швейной машинки.
Банка, накрученная на ствол, немного гасит звук выстрела. Пули летят точно – в головы сонных солдат противника. Так, чтобы не думать потом, живы они или нет. Мне некогда делать контроль. Надо, чтобы с первого раза было понятно, что противник «отчалил к Бандере».
Всех убивать нельзя, надо оставить языка. Мозг хладнокровно и четко анализирует обстановку, выбирая из мгновенно проснувшихся и тут же погибших вражеских бойцов того, кого надо оставить в живых. Судьба сама решила, кто из не-братьев умрет, а кто нет.
Пять мужиков лежали рядышком, а один чуть в сторонке, укутавшись в спальный мешок. Шестой – тот, что в спальнике, – запутался, вскакивая в своем коконе, поэтому и выжил. Судьба так решила! Опять же, если спит отдельно, да еще и в спальном мешке, возможно, он тут за командира.
– Лежать! Только рыпнись – и получишь пулю! – рявкнул я на бойца в спальнике.
Противник не послушал меня, рванул молнию спального мешка.
