– Можно, можно, можно! – раздраженно передразнил меня прапорщик. – Сам знаю, что можно, а что нельзя.
– Ладно, не заводись, – примирительно хлопнул я собеседника по плечу. – То, что в бой пойдете, я вам обещаю. Только сперва с нашими безлошадными танкистами покатаетесь, чтобы опыт перенять. Сам понимаешь, я не могу позволить неподготовленному экипажу идти в бой, да еще и моих пацанов вести.
– Потренироваться – это вообще не проблема, это мы завсегда готовы! – расплылся в улыбке Шут.
– Не переживай, мы воюем по науке, так что сможешь по врагу отстреляться! – на прощание сказал я прапорщику.
Как по мне, то Шут с его мехводами тоже герои. Несмотря на потери в собственном подразделении, они все равно рвутся в бой, причем в реальный бой, чтобы на самый передок, в штурмовики. Молодцы!
Также много тех, кто отказываются от госпитализации и, несмотря на ранения, остаются на передовой. А это, между прочим, не просто геройство, а еще и отказ от материальных благ.
Потому что есть компенсация за ранение – три миллиона рублей. Казалось бы, ты ранен – отправляйся в госпиталь, поваляйся там недельку-другую, получи справку, что был ранен, отправь ее в финчасть, получи три миллиона рублей и иди дальше воюй со спокойной душой. Но нет! Бойцы отказываются от госпитализации, стойко переносят ранения на ногах, сами себя лишают выплат и компенсаций, потому что на передовой не хватает бойцов, специалистов и командиров.
И это тоже геройство, пусть не такое, как броситься грудью на амбразуру или направить горящий самолет на колонну вражеской бронетехники, но все равно геройство. Незаметное, никем не афишируемое геройство. Тихий, скромный подвиг, о котором знают только сослуживцы, да и то не все! Каждый решает для себя сам: кто тут за деньги, кто за правду, а кто и просто так, потому что больше некому.
– Псих! Псих, ну, епта! Ты план штурма придумал? – дернул меня за плечо Бамут.
– Придумал, – отмахнулся я, – но еще не до конца. Надо кое-что обмозговать и еще пару раз туда на «птичке» слетать.
– А духи тебе ночью снились? – шепотом спросил Семен, воровато оглядываясь по сторонам.
– Да, снились, – кивнул я.
– И чо? Чо было-то, расскажи! – Семен аж засветился весь от предвкушения."
"– Да особо нечего рассказывать, – пожал я плечами. – Приснились мне Псих и Сникерс.
