– Голова вдруг заболела.
– Да, я вижу, что ты побледнела, – он озабоченно коснулся моего лба губами. – Сочувствую, моя хорошая. Давай я тебе такси вызову.
Было почти физически больно и улыбаться Максу, и вяло отшучиваться от Ильи, и кивать Дине, которая и правда выглядела расстроенной и все пыталась взять с меня обещание сходить с ней как-нибудь на кофе.
Я хлопнула дверцей машины и закрыла глаза, чтобы не видеть. Чтобы ничего и никого не видеть. Больше всего на свете мне сейчас хотелось остаться одной. И, может, тогда я пойму, что делать дальше.
* * *Когда я зашла в нашу квартиру (не «нашу», надо отвыкать от этого слова!), я уже немного успокоилась и четко понимала, что сейчас буду делать очень некрасивые вещи. И что мне даже не будет стыдно, потому что если бы Макс хотел, чтобы я знала правду, он бы мне ее сказал. Время было. А раз не сказал, значит, мое право – самой найти информацию. Даже если для этого придется покопаться в его личных вещах.
Я зашла в его кабинет и стала поочередно открывать ящики стола.
Ничего особенного: квитанции, договора, какие-то книги, разве что в нижнем ящике нашлось свидетельство о браке, а под ним – о смерти. Я на всякий случай глянула имя и девичью фамилию бывшей жены Макса, на которую я по странному совпадению оказалась так похожа. Светлана Анатольевна Заборонок. Никаких ассоциаций, ничего общего со мной – первый раз в жизни вижу эту фамилию.
Но где же фотографии?
Я методично перебирала содержимое шкафов, пока не наткнулась на большую коробку. И села с ней прямо на пол, вытаскивая и раскладывая вокруг себя неопровержимые доказательства того, что я заняла чужое место.
Вот те самые рамки, которые сняли со стены перед моим приходом: трогательно юный Макс в дешевом и не идущем ему костюме, а рядом с ним… как будто я. Я в белом платье и с цветами в волосах. Я смеющаяся в каком-то летнем сарафане. А вот на руках у меня маленький Илья с круглой лысой головой и обиженно поджатыми губками. А вот все втроем. Такие счастливые!"
"Я помотала головой, чувствуя, что схожу с ума.
По щекам катились слезы, но я их даже не ощущала, только раздражал мокрый подбородок, который почему-то чесался. Я раздраженно вытерла лицо рукавом, схватила фотку, где Света была изображена крупным планом, и побежала в коридор – к зеркалу. Я не копия. Я не могу быть ее копией! Мне сейчас так важно было себе это доказать, как будто иначе я перестала бы существовать.
Цвет глаз похож. Лоб такой же высокий. Небольшие веснушки у нас обеих.