Там не придётся бегать в туалет на улицу, потому что при доме есть ватерклозет.
-- Это чего такое? – Ирвин с подозрением уставился на меня и с трудом выговорил: – Вантер…вантекасет? – Это оно для чего?
-- Это туалет в доме, только он не воняет, потому что все можно смыть водой. Называется такая штука – ватерклозет. Ну-ка, повтори за мной – ватерклозет.
Ирвин задумался, пошевелил губами и повторил.
-- Ты большой молодец, Ирвин. Учти, там все равно придется много работать, чтобы хорошо жить.
-- Работать это что? Работать и я могу! Хошь тебе козу подою, хошь посуду помою али подмету.
А еще на огороде могу!
-- Я знаю, что ты молодец и труженик, братец. Только знаешь, Ирвин, труд, он тоже разный бывает.
-- Так я разный и умею! – горделиво сообщил мне мальчишка и снова начал перечислять: – Козу завсегда могу подоить, с Джейкой посидеть, пол подмести – всё, что хошь могу!
Я оторвалась от упаковки посуды, поманила его к себе и, усадив напротив, стала объяснять:
-- Работа, Ирвин, действительно может быть очень разной.
Ты же не хочешь, чтобы тебя на улице дразнили и над тобой смеялись? Значит, придется учиться говорить так, как говорят в городе. Так, как будет разговаривать наша соседка госпожа Ханна. Так, как буду разговаривать все люди вокруг.
– Как ты, что ль? – притихший мальчик смотрел на меня, нахмурясь, и явно думал что-то не слишком приятное: улыбка совсем пропала с его лица.
-- Да, как я.
-- Я б лучшее это… работал бы… – он внимательно смотрел на меня.
-- Работать нам тоже придется, Ирвин, – протянула руку и погладила лохматую голову.
– Только учеба – это и будет самая главная наша работа. Я ведь тоже в городе никогда не жила. И мне тоже придётся учиться всякому разному. Не только говорить, как городские, но еще и одеваться, как они, прическу делать, как у них принято. Работе какой-то научиться новой, которая нас кормить будет. Не думай, что так уж всё будет легко. Зато там не будет Кловиса, никто меня замуж не потянет и никто нас бить не осмелится.
А если мы будем стараться, соседи станут относиться к нам вежливо и с уважением. Понимаешь меня, малыш?
Ирвин недовольно посопел, тяжелёхонько вздохнул и сообщил:
-- А я бы лучшее того… работал бы. Только ить ежли за тобой не присматривать, то непонятно, как оно все обернётся. Опять жа, Джейку одну не бросишь.
-- Не Джейку, а Джейд, – ласково поправила я.
Ирвин еще повздыхал и снова включился в сборы. До вечера мы успели переделать огромную кучу дел.