Рвано выдохнув, я прикрываю глаза.
Что, даже поцелуя не было у них сегодня? Не верю.
— Ты дома? — спрашивает следом.
— Нет. Не приезжай.
— А где же ты в такое время?
— Я обязана отчитываться?
— Не груби. Просто ответь мне.
— Нет. Тебе не нужно знать, как и где я провожу свое время. Лучше займись своей невестой, — говорю ему, — она наверняка по тебе скучает. Наверное, в толк не берет, почему ты так с ней, переживает. У тебя все еще есть шанс стать ей хорошим мужем на три месяца. Если сам будешь молчать, то обещаю, что она никогда не узнает о прошлой ночи.
— Какая же ты… — вкрадчиво рычит Ковалев. — Я и подумать не мог.
— А что ты обо мне думаешь? Прямо интересно.
— Стерва ты, а еще притворщица, — я тяжело сглатываю от его слов.
— Еще что обо мне скажешь?
— Ничего. О себе скажу.
— Ну?
— Если бы я только мог отказаться от всего этого, то отказался бы.
Судорожно выдыхаю и прикусываю нижнюю губу.
— Я ее не люблю, — добавляет Ярослав.
Глава 32
Я ее не люблю…
Верю.
Не любит. Тот, кто любит, так не поступает.
А вот в то, что между ними ничего нет и не будет все следующие три месяца — ни за что не поверю. Будет. Все будет. А меня он хочет заставить терпеть.
— Я тебя поняла, Ярослав, — мой голос дрожит, но не сильно. — У тебя все сложно. Отказаться ты не можешь, — уже спокойнее выдыхаю. — Не отказывайся. Я же не прошу тебя об этом.
— Я знаю.
— Раз знаешь, то не веди себя так, будто я тебя умоляю об этом. Это ты мне звонишь и даешь объяснения, в которых я не нуждаюсь. Не нужно, Ярослав.
Живи дальше, а от меня ничего плохого не жди.
— Ты не хочешь меня больше видеть?
Хочу… Прямо сейчас хочу его видеть, ведь только если он будет рядом, то у меня будет уверенность, что он не с ней. Настолько я ревную. История собственной семьи научила меня не доверять мужчинам.
Но он об этом не узнает. Не узнает насколько у меня тяжело на душе.
— Хватит, Ярослав, — тяжело сглатываю, роняя слезы. — Пожалуйста, пускай это будет наш последний разговор. Не звони и не приезжай. Между нами больше ничего не будет.
А то, что было…
— Ошибка?
— Я не буду называть это ошибкой.
— А как ты будешь это называть? — спрашивает неожиданно безразличным тоном, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Слабостью. У тебя тоже слабость. Такое бывает. Сам сказал, что с тобой очень давно такого не было. Мы в любом случае не подходим друг другу. Ты и сам это понимаешь, — еще чуть-чуть и я сорвусь. — В общем, я все тебе сказала. Мне пора.
— Скажи, где ты.
Непрошибаемый.
