Они обсуждали то, как неподалеку сбили рыжую девицу из этого дома.
— И вы решили, что речь про меня?
— Я решил проверить. Сделал небольшой запрос на наличие в больницах города Зубровой Эвелины Дмитриевной. И нашел тебя.
Нервно выдохнув, я резко отвожу взгляд в окно.
— А зачем пришли? — по-прежнему смотрю в окно. — Мне не нужно, чтобы вы меня навещали.
Виснет мучительная тишина, во время которой я борюсь с собой, чтобы вести себя достойно.
— Да, я тебе не сказал, что женюсь, — начинает он, а у меня аж все сжимается внутри от его слов.
— И не собирался, если честно, говорить. Думал, ты не узнаешь.
Обалдеть просто… Слов нет. Точно такого я не ожидала услышать.
— Ясно. Больше ничего не надо говорить. Это неважно, — упорно продолжаю сверлить взглядом окно, лишь бы не на него смотреть. Иначе я могу и вспылить. Мне в открытую только что сказали, что хотели сделать из меня дуру, но не получилось. Обидно, наверное.
— Останешься на ночь в больнице? — меняет тему мерзавец.
— Уходите.
— Эвелина, посмотри на меня.
Ты слышишь меня?..
И тут он решается коснуться своей рукой моей, а меня как током шарахает, и я, сильно дернувшись, смотрю в его глаза испепеляюще, немного исподлобья.
— Не хочу я на вас смотреть. И не трогайте!
Слезы обиды давят изнутри, но я буду держаться.
— Глупой я тебя не считаю. Не знаю, на что надеялся, когда решил, что до тебя это не дойдет.
— Я же сказала, что это уже все неважно.
— Да нет, важно.
— Это уж я решать буду, — шиплю. — Точно не вы. Мне уже ни черта не важно.
И я хочу, чтобы вы ушли. Сейчас же. Волноваться за меня не стоит.
— Я так не думаю. Очевидцы происшествия все в один голос говорят, что тебя толкнули машиной специально. Никого другого не задели. Только тебя. И так, чтобы не убить. Машина была без номеров.
— На что вы намекаете?..
— У тебя нет никаких проблем с кем-нибудь?
Ах вот на что намекает.
— Я поняла, что вы думаете. Это исключено.
— Может, кто-то хотел у тебя выкупить магазин, а ты не согласилась. Ты вспомни.
— А вы что, следователь?
— С тобой еще поговорят.
Я тоже хочу знать, что могло случиться. Скажи мне.
— Нечего говорить. И хватит изображать заботливого, Ярослав Валерьевич. Помогать мне тем более не надо. Я вас за это никогда не отблагодарю. То, что со мной произошло этим утром — вас никак не касается. И я в последний раз прошу вас уйти.
Глава 17
Мне настолько больно, что не передать. И нет ничего сложнее скрывать эту боль.
Хочу, чтобы он ушел. Искренне этого хочу.
