Выбегаю из кафе, пробегаю дальше вдоль улицы, потом на другую сторону и быстро спускаюсь в метро.
Меня не отпускает даже в вагоне уже на полпути домой. Меня переполняет гнев, а еще подступающая пустота. Кроме гнева во мне ничего нет. Скоро я снова буду пустой.
— Черт… — накрываю лицо ладонями.
Я сорвалась… Сорвалась и призналась, хотя могла промолчать и просто сделать вид, что связь между нами абсурдна и не входит в мои планы. Теперь он знает, что небезразличен мне.
Домой возвращаюсь совершенно разбитая.
Мне даже лень переодеться. Сразу падаю на диван лицом вниз.
Уже минут двадцать минут лежу, не в силах встать. И тут звонок в дверь.
Проклятье…"
"Не хочу никого видеть. И говорить ни с кем не хочу. Хочу лишь не чувствовать того, что чувствую сейчас.
Звонки в дверь не прекращаются. В ушах уже звенит.
Нехотя сползаю с дивана и, даже не посмотревшись в зеркало, иду вся растрепанная к двери.
Смотрю в глазок.
Отец.
И похоже трезвый. Надо убедиться.
— Опять пришел деньги просить?
— Нет, Эля.
Поговорить нужно. Просто поговорить, — голос нормальный.
Один со мной сегодня просто поговорил. Вывел меня на то, о чем я рта раскрывать не собиралась.
— Предупреждаю, что если ты что-то начнешь, то я вызову полицию.
— Да ты что, Эля… Я же твой отец. Я хоть раз на тебя руку поднял?
Зажмурив глаза на пару секунд, я тянусь руками открывать дверь.
Распахиваю дверь перед отцом и вижу, что он нормально одет. Побрился, помылся. В нем я вижу почти того же человека, что и раньше.
Нет… Все-таки нет.
— Проходи, — отхожу в сторону, пропуская отца в квартиру. — Чай будешь?
— Нет. Давай… просто поговорим.
— Удобно будет на кухне.
— Хорошо, — кивает отец, снимая туфли.
Дойдя до кухни, я сажусь за кухонный стол и жду, когда он сделает то же самое. Он садится напротив меня, но не спешит что-то говорить.
— Что ты хотел сказать? — скрещиваю руки на груди.
— Как ты, хотел спросить.
— Хорошо.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Когда я просила у тебя деньги на лечении мамы, твоей жены, у тебя тоже был довольно-таки короткий ответ для меня, — выплевываю, еле сдерживая злость.
— Не веди себя так, будто я до сих пор твоя дочурка, которая не знает, кто ты такой. Я знаю, кто ты такой. И все прекрасно помню. Будто вчера это было.
Сильно нахмурившись, отец начинает отрицательно качать головой.
— Я был неправ. Я должен был ей помочь…
— Должен был помочь?..
