Волк сделал вид, что полностью поглощён кабанятиной, и ничего не слышит. А вот Мих заинтересовался:
— А что там с нашим уважаемым начальником охраны? И правда, давно его в столице не видели.
Ренар словоохотливо объяснил:
— Отстал ты от жизни. Выгнали его наши венценосные. Говорят, мол, мир везде и покой, никто на Тридесятое царство нападать не собирается, разбойников повывели, поэтому нечего деньги на войско бездельное переводить. Так что Серый наш может быть свободным и от трудов праведных отдыхать. Ну, намекнули, что отдыхать лучше не в столице, а где-нибудь на природе.
Вот пару седмиц уже и отдыхает.
Волк поднял голову и с деланным равнодушием добавил:
— Вот только разбойникам забыли сообщить, что их больше нет. А как про меня молва разнеслась, так сразу страх потеряли..
Василиса сердито фыркнула:"
"— Это мы ещё посмотрим, кто как и где отдыхать будет. Вот доберёмся до дворца, я тёзке своей и про Трудовой Кодекс объясню, с формулировками, и про честь с совестью…
Ренар решительно поддержал:
— А что, может получиться.
Я, пожалуй, больше по дороге задерживаться нигде не буду, а прямо с вами во дворец махну. Пообещаю нашим прекрасным и мудрым пару песен про них сочинить, а ты — дурную славу по своему миру пустить — как миленькие обратно примут со всем уважением и на довольствие поставят как ветерана. Асенька, а твой проводник когда объявится?
— А кто его знает. Вроде бы, он во дворце ждать будет, а за мной утром кого-то из Горынычей пришлёт.
Мих оживился:
— Зачем кого-то присылать? Утро уже близко, а я уже здесь.
Так что за милую душу вас прямо до дворца доставлю. Могу и бесплатно — таких-то знаменитостей. Потом буду хвалиться, что лично вёз и знаменитого Ренара, и страшную-опасную похитительницу котят. А можно я расскажу братцу, что у вас роман?
Он состроил восторженную морду, что выглядело страшновато, и, подражая сорочьей скороговорке, зачастил:
— Слушайте все, и не говорите, что не слышали! Похитительница-отравительница котят похитила и сердце нашего золотого голоса! Стража расследует, чем она его опоила…
Мих ловко перехватил в полёте брошенный в него Ренаром шампур, без усилий свернул его в кольцо, надел на коготь и взвыл:
— Колечко, на память колечко, теперь не свободно сердечкоооо… 1)
Василиса рассмеялась:
— Вот, значит, золотой наш голос, какую культуру ты в массы несёшь.
Не стыдно?
Ренар не успел ответить, как за него вступился Мирон:
— А что, душевная песня.
