У вас ведь президентами или, там, губернаторами детей не называют… Вот и представь себе, как в «Три угла» ввалился мужик в клоунском костюме и заявил, что его зовут Президент. Представила? А давай, ты будешь Лиса? Лиииска…
Василиса ошарашенно кивнула. С воображением у неё было хорошо, и сцену она увидела как наяву. Недоумение, смех, раздражение, и даже возможная драка. Ну, Лиса — так Лиса. Тем более, что так ее бабушка в детстве называла — за лёгкий рыжий отблеск в соломенных волосах и неисчислимые проделки, так что привычно будет.
А с другой стороны — ещё не хватало, чтобы этот Лис ей имя выбирал. И голос свой волшебный включил, мерзавец. Лис и Лиса — как же, размечтался. Нет уж, она сама придумает:
— Раз уж у вас такой идиотизм на марше — буду Алисой. Устраивает? Может, тоже нельзя? Тогда — Асей.
Волк облегчённо выдохнул:
— Ася — в самый раз. Ну, раз с этим разобрались, давайте вместе думать, как твои дела устраивать.
Ренар от имени был явно не в восторге, но спорить не стал и помощь свою предложил:
— Я что-то могу сделать? И в чём, собственно говоря, проблема?
Волк обстоятельно объяснил:
— Асю вместо дворца в лес закинуло, что-то там с переходом напортачили.
С суженым своим она разминулась, и друзей растеряла. Так что ей в местное платье переодеться нужно, чтобы по дороге не таращились, до столицы добраться, проводника от «Сказки» этой, чтоб ей пусто было, разыскать. Ну, и суженого своего найти.
Ренар поджал губы, помолчал, потом вернул на лицо немного искусственное проникновенно-ласковое выражение, и процедил сквозь зубы:
— Настоящие суженые не теряются.
Ладно, всех найдём. Я сейчас трактирщика позову, яблочко у него стребуем и попробуем до твоих сказочников дозвониться.
Резко встав, он вышел в зал, при этом не сильно, но выразительно хлопнув дверью.
Волк сочувственно посмотрел на Василису, подёргал носом, и пробормотал:
— Ничего, побесится и успокоится. Ренар всегда…
Ничего нового про Лиса девушка узнать не успела, потому что он собственной персоной вернулся в комнатушку, окинул всех мрачным взглядом, и придержал дверь, пропуская трактирщика.
Тот ступал осторожно, как по льду, не отводя глаз от налитой до краев глубокой тарелки, которую трепетно держал обеими руками.
Сокровище своё он поставил на стол аккуратно, не пролив ни капли. Василиса с интересом пригляделась: ничего особенно — обычная тарелка, даже скорее миска. Из грубоватого фаянса, с двумя наивными рисунками — синей и красной сороками.
