Ромашек не было, вместо них Гриша чудом удерживал в одной руке две баклажки с пивом, а от ближайшей калитки к ним ковыляла древняя бабка, потрясая клюкой.
Одним текучим движением поднявшись на ноги вместе с Василисой и пивом, Гриша поставил её на ноги, схватил за руку и потянул за собой:
— Бежим!
Послушно переставляя ноги, девушка на бегу испуганно спросила:
— Кто это? Она опасная? И где мы?
Затащив Василису в ближайший двор, Гриша поцеловал её в висок и радостно объявил:
— Мы — там, где надо, в Крёкшино-два. Хотя они считают, что «два» — это мы, а они как раз первые.
А бабка Фиса — очень опасная, до смерти заговорить может, а уж по части допросов ей вообще равных нет.
Василиса ошарашенно огляделась:
— Значит, у меня получилось?
— Так у тебя всегда всё получается.
— А ромашки зачем?
Григорий ответил, даже не задумываясь:
— Мне показалось, что если я покажу тебе — тебя же, но уже там, где надо, и добавлю что-нибудь приятное — ты ведь любишь ромашки — переместиться будет легче…
Помянув добрым словом Никифорову, Василиса сплагиатила:
— Когда врёшь — не делай такое честное лицо.
И вообще — лучше бы бутерброд показал, или пиццу: я, по-моему, уже сутки не ела, так что ещё быстрее рванула бы сюда.
Вившаяся у ног Ликси издевательски мяукнула, а Гриша, охнув, опять подхватил её на руки и понёс в дом, громко взывая к очередной тётке с очередным ретро-именем.
Дом оказался маленьким, почти игрушечным трактиром. Василиса была усажена на скамью, обложена подушками и овечьими шкурами, и отдана на растерзание суетливой тётушке средних лет, которая явно собралась закормить её до смерти.
Напоминания о том, что им нужно поторапливаться, чтобы разобраться с монеткой и доставить Гришу в Москву до экзамена, оказались безрезультатными: пришлось съесть и нереально вкусную жареную рыбину, и пирожок с загадочной северной ягодой, с трудом отбившись от предложения пожарить «яишню с салом».
После еды спать захотелось смертельно, и девушка, привалившись к Гришиному плечу, пообещала:
— Я сейчас, только секундочку…
На мгновение придя в себя, она безнадёжно констатировала: — Кофе здесь, конечно нет, — чем невероятно обидела тётушку.
Минут через пять, которые она благополучно проспала, перед Василисой появилась кружка, распространяющая умопомрачительный аромат. Вкус был ещё лучше, чем запах, и, после ещё десяти минут упоённого смакования, девушка более-менее пришла в себя.
Избушка местной транспортной компании оказалась на отшибе, за узкой полосой деревьев.
