Могу поклясться на единственной и обожаемой кошке, что лицо Морене расцарапывать не буду, и даже слюной в её сторону не плюну. Успокоился?
Макс рассмеялся, сел рядом и обнял Василису за плечи:
— С трудом, но дошло, правда — не до конца, наверное, я по натуре — гнусный собственник. И теперь чувствую себя последней свиньёй — я ведь тогда тебя у Гришки отбил, а сам — вот, без меня вы бы теперь… Хотя, наверное, у вас всё хорошо, поэтому ты так быстро и в себя пришла.
— У какого Гришки?
— А ты много Гришек знаешь?
— Слушай, ты бредишь, он на меня даже не смотрел.
— Ага, потому что даже дышать в твою сторону боялся — как же, королева курса — и деревенщина неотёсанная, из Нижних Васюков.
— Из Крёкшино.
— В смысле?
— Заладил, всё тебе смысл подавай. Это Гришина деревня так называется.
— Ну, раз даже название родовой деревни знаешь, значит, у вас действительно всё хорошо…
— У нас — просто отлично, он через месяц женится на Инге, в которой души не чает, а я буду подружкой невесты.
Макс злобно дёрнул себя за волосы, посмотрел на пустые ладони, понял, что ничего не оторвал, безуспешно подёргал ещё, и злобно прокомментировал:
— Идиот.
Я-то был уверен, что в итоге оставил тебя в хороших руках.
Василиса отстранилась, похлопала его по руке и добродушно согласилась:
— А ты в хороших и оставил. В моих собственных. Слушай, вроде бы всё выяснили, все хорошие и добрые, кроме меня, так что давай закончим этот вечер встречи, и плыви себе. Счастья вам, здоровья, и много качественных икринок и головастиков.
Возмущённо вскочив, Макс заорал:
— Дура! Какая икра, у нас, как у обычных людей, обычные дети рождаются, и только потом в море уходят.
Ты, что, не видишь, что я какой был — такой и есть.
Василису несло, поэтому она сладко улыбнулась и ответила:
— Разумеется, не вижу, ты ведь в джинсах. Может, там у тебя этот — как этот орган у рыб называется — яйцеклад?
Макс сверкнул глазами, злобно долбанул пяткой песок, и с разбега ушёл под воду. Василиса дождалась, когда на практически погасшей лунной дорожке блеснул большой рыбий хвост, поплотнее завернулась в плед и, наконец-то, заснула.
Редкие слёзы, которые капали из закрытых глаз, ей абсолютно не мешали, потому что большую часть мгновенно высушивал дующий с моря ветерок, а самые крупные осторожно слизывала Ликси. Дождавшись, когда Василиса перестанет плакать, кошка залезла под плед и устроилась на хозяйкиных ногах — погреть и помурлыкать.
Разбудил Василису один из первых солнечных лучей, попав точно в правый глаз.
