Василиса немного понаблюдала за идиллической картиной и решение, как она и надеялась, пришло само. Погладив Лали, она ласково спросила:
— Пойдёшь со мной?
Та испуганно затрясла головой:
— Нет, ни за что! Меня там или убьют, или вообще съедят!
— А если в такое место, где кошек не едят?
— У тебя там дом есть?
— Вот дома пока нет, зато есть хорошие друзья, у которых…
— У друзей — не хочу, они и передумать могут, раз — и на сковородку. Вот когда дом будет — тогда и позовёшь. Она вот позовёт, — и кошка кивнула на Ликси.
Василиса с облегчением кивнула, подхватила свои вещи и Тануки, и кивнула хранительнице:"
"— Пошли это недоразумение пристраивать.
Ликси начала причитать:
— Куда пошли-то? Зачем? Бабушка ведь в Лисс велела, сразу же, без задержки…
Но девушка была непреклонна:
— Мы на секундочку, только к дядьке Мирону его закинем, в трактире таким самое место, и сразу же — в Лисс, алые паруса ждать.
Она с некоторым сомнением посмотрела на призрачное колечко, потёрла его, ощутив прохладу металла, и скомандовала:
— К Мирону, в трактир «У Горыныча».
В этот раз ни темноты, ни головокружения не было — Василиса просто сделала шаг и оказалась перед знакомым крыльцом.
Трактирщик, как будто почувствовав её приближение, с грохотом распахнул дверь и сгрёб девушку в медвежьи объятья. Василиса слабо пискнула и приготовилась проститься с жизнью, но её спасла тётка Анисья — с грохотом бросив на ступени пустую бадью, она хлестнула мужа снятым с плеча полотенцем и грозно приказала:
— А ну, отпусти девушку, охальник старый.
Только бы тебе девок тискать…
Подойдя к Василисе, тётка Анисья приобняла её и ласково, но настойчиво стала подталкивать к дому, приговаривая:
— И что нам знать не дала, что будешь? А у меня и еды-то никакой нет, стыдоба просто, гостью принять не сможем.
Пока девушка, смеясь, объясняла, что не голодна, и вообще — только на минуту заскочила, Тануки вывернулся у неё из рук и шмыгнул в приоткрытую дверь. Тётка Анисья ойкнула от неожиданности, а её муж насторожился и рванул за незванным гостем.
Когда они вошли в трактир, енотик уже сидел на столе, а дядька Михей с умильным выражение лица протягивал ему пирожок. Обернувшись к Василисе, огромный мужик спросил с восхищённой улыбкой и детским восторгом:
— Это — Тануки? Настоящий? Твой?
Василиса разломила пирожок пополам, одну часть отдала подопечному, от второй стала откусывать сама, попутно объясняя:
— Теперь вроде бы мой, мы его от страшной кошки спасли.
